— Ты когда последний раз был в отпуске? — честно спросил я у Йотуна.

Казалось бы, простой вопрос вдруг вызвал у Каннибала приступ детского веселья.

— Отпуск у Часового? — заулыбался чернокожий сын Олимпиады по прозвищу «Каннибал». — Ты, я, Деметра, Йотун, Султан, Атаман и Байкал. Нас всего семеро!!! Байкал так вообще в четырёхнедельной экспедиции! О каком отпуске ты говоришь? — больше требуя ответа, чем спрашивая, начал подниматься Каннибал

А я вдруг почувствовал, насколько зыбка земля под ногами. И тем не менее мне больше ничего не оставалось, как стоять на своём.

— О законном отпуске, Каннибал, по закону об отпуске. Меня завтра вызывают в Кремль… — начал я, и Каннибал сел на место, после чего они с Йотуном переглянулись.

Глубокий красноречивый взгляд дал понять, что мой вызов не был для них новостью. И даже больше, кажется, и Савелий, и Сергей знали причину этого вызова.

Мне же только и оставалось, что сыграть на этом.

— И вы оба знаете, почему меня вызывают.

Каннибал и Йотун вновь переглянулись. Причём, в глазах обоих уже пропал лёгкий туман алкоголя.

— Рогозин будет требовать моего отстранения.

— Именно так, — кивнул я Савелию. — Поэтому со вчерашнего дня ты с Афиной уходишь в отпуск!!!

— Да какой отпуск, когда меня завтра отстранят! — вскочив, импульсивный великан вновь не выдержал. — Нет! Лучше я сам!

Он вновь потянулся к ганту.

— Сядь, — едва слышно потребовал я.

И Йотун, о чудо, подчинился!

— Разве вы не понимаете, что Рогозин копает под меня? Под всех Часовых, но меня в первую очередь! — припоминая каждое слово из вчерашней лекции Гагариной, я перевёл взгляд с одного здоровяка на другого. — А ты, Савелий, для них лишь удобный инструмент, чтобы через тебя надавить на меня и дискредитировать весь институт Часовых. Понятно?

Оба кивнули. Видимо, то, что я озвучил, давно витало в воздухе, просто мало кто решался сказать это вслух.

Тут Каннибал меня вновь удивил, нацепив на мясистый большой нос аккуратные прямоугольные очки.

— Институт Часовых изначально стоял наособицу и подчинялся только «Коллективу». А после смерти Киело…

Каннибал не договорил. Йотун, чувствуя прохладную тему, наступил другу на ногу, чтобы тот наконец замолчал. Однако старого Сумрака здесь не было, только я. И в отличие от оригинала нынешнему мне было абсолютно пофиг на душевные терзания прошлого меня.

— Савелий, — заметив движение ногой, покачал я головой. — Товарища Кати больше нет.

— Но как же? Ты же!.. — начал было он.

— Я любил Катю как никто другой, — осадил я друга. — И это я виноват, что за последние два года, пока я упивался собственным горем, с Часовыми произошло то, что произошло. Я слишком растворился в собственном горе и не заметил, как вредители и коллаборанты уже сейчас дербанят наш Советский Союз. А твоя дискредитация — это лишний повод убрать Часовых вовсе! Разве не так?