У Комаровой выражение лица изменилось в одну секунду.

— Как знаешь? Это же…Ну… А почему молчал? — Она выглядела даже немного обиженной. Типа, переживала, страдала, мучилась, а получается, не так все страшно, на самом деле.

— Во, блин, ты даешь. Кому говорить-то? Чтоб тебе еще и это прилетело? Я понял, скорее всего была самозащита. Да и вообще…

Разговор становился немного опасным. Не в плане событий, а потому, что рассуждать о чувствах Максима Сергеевича как-то не хотелось. Я ведь не могу объяснить Саше, почему он ее тогда любил и скрыл информацию об убийстве даже от своего начальства, а теперь не любит. Я не люблю. Да, она мне очень нравится. Несомненно, сексуально привлекает. Теперь особенно. Но… Я не Максим Сергеевич. И этим все сказано.

Беляев именно по причине своих чувств, понимая, что Комарова — убийца, все равно оставил свои догадки при себе. А менты ни черта не стали разбираться. Откопался случайно грибниками труп неизвестного? Ну, бывает. Максиму Сергеевичу сообщили лишь потому, что в местном отделе он успел обзавестись связями и просил сигнализировать о любых событиях, связанных с районом, где жила некоторое время Комарова. Вариант, в котором Александра могла вернуться, тоже рассматривался. Тогда еще не было понимания, что двигается она по стране специальным маршрутом.

— Что "вообще"? — Комарова заглянула мне в глаза.

Чертова бабская чуйка. Стоит появиться малейшему намеку на чувства, тут же делают стойку, как гончая в погоне за лисой.

— Да так… Ничего. Ты лучше вот что скажи… не пойму одного. Тот человек, которого… — Хотел сказать, убила, но у Александры стало такое несчастное лицо, что быстренько пришлось подобрать нейтральные выражения. — Которого ты отправила в лучший мир. И не горюй сильно. Мир действительно лучший. Вообще не факт, что он его заслуживает. Так вот. Этот человек… Он хотел убить тебя. Верно?

— Знаешь, особо не было возможности обсудить его планы. Но думаю, хватая меня в темноте со спины, причем одной рукой за шею, он вряд ли собирался поговорить о погоде.

— Какая же ты все-таки… змеюка. Смотри, аж яд капает от твоего сарказма. — Я усмехнулся. Отвратительный характер, реально. Но именно это меня в ней так привлекает. — К чему был вопрос… Поясню. Нет логики в таком повороте. Понимаешь? Вообще никакой логики нет. Зачем им убивать тебя? При таком раскладе список канет в неизвестность. Агентов никто никогда не отыщет. А это — бомба с часовым механизмом под задницей спецслужб.

— Честно? — Комарова указательным пальцем почесала правую бровь. Видимо, этот жест означает размышления. — Думала. Много думала. И у меня есть версия. Только не смейся…