— О Господи… но как? Сердце? — Игорь Леонидович испуганно переводил взгляд с меня, на Комарову и обратно. Мне показалось, у него даже рука дернулась, чтоб перекреститься. Интересно, как только приходит какая-то задница, все атеисты быстро обретают веру.
— Ага. Сердце. Но в большей мере — нож в нем. В этом сердце. Знаете, если в жизненно важные органы тыкать, чем не попадя, велик шанс отправить человека на тот свет..
— Он что? Его убили? — Игорь Леонидович натурально был готов впасть в истерику. У него даже голос зазвенел. Вот-вот заплачет.
— Да. Но сейчас это темой для дальнейшего обсуждения не является. И говорить кому-то данную информацию запрещаю. Ясно? — Я встал из-за стола, обогнул его и замер рядом с Ведерниковым. — Ну, что ж… Спасибо за откровенность. Можете идти.
Ведерников моргнул несколько раз подряд. Как — то испуганно и по-детски.
— А… и все?
— И все. По поводу работы так скажу. Вы — хороший специалист. Несмотря на обстоятельства, не считаю нужным подводить Вас под увольнение. Насчёт семьи и Маслова… Вы же не убивали Льва Ивановича?
Ведерников от неожиданности моего вопроса икнул, а потом начал медленно клониться в сторону. Ему явно стало нехорошо.
— Да ладно, ладно… — Я быстренько подтянул его за плечо, чтоб он не упал со стула. — Идите уже в отдел. Может водички все-таки?
— Нет, спасибо… — Игорь Леонидович вскочил со стула, и, не оглядываясь, выбежал из кабинета. Кстати, достаточно резво для человека, который секунду назад был готов потерять сознание.
Вот сразу после его ухода, я сообщил Комаровой, что мы срочно уезжаем. У Александры Сергеевны явно имелось очень много вопросов. Особенно, связанных с Ведерниковым. Прикол в том, что я не знаю, как на них ответить. Поэтому сделал умное лицо, заявил, мол, всему свое время и отправился искать Калинина, чтоб взять ключи от машины.
Пока шел, думал, какого черта, твою ж, блин мать? Когда уже память нормально выдаст всю информацию? Потому что в данный момент меня очень, очень интересует, почему, а главное, с какой целью Максим Сергеевич сам планировал шантажировать Ведерникова.
Глава 10. В которой у меня, похоже, появляются самый настоящий напарник и самая настоящая паранойя
— Он знал, что Маслов мертв… — Комарова прервала свое молчание крайне неожиданно.
Я так глубоко задумался в тот момент о своем, что про Александру Сергеевну почти забыл. В голове роилась куча мыслей. Одна поганее другой, между прочим.
Мы практически уже подъехали к дому инженера, когда Комарова перестала пялиться в окно и снова заговорила. Очевидно, все это время осмысляла произошедшее в кабинете. Правда, не совсем то, что мне бы хотелось. Думала Александра Сергеевна о Ведерникове. А жаль… Я бы совсем не против, чтоб она думала обо мне.