–Максим Сергеевич! Хорошо, что Вы тут. Ломал голову, как Вас разыскать.— Начальник первого отдела был взволнован. — Маслову нашли. Анну Степановну.
— Не понял… — Беляев нахмурился. — В смысле нашли? Она что, пряталась?
— Нет. Просто… В общем… Анна Степановна руки наложила. И оставила записку. — Калинин облегчённо выдохнул, а потом даже попытался улыбнуться. — Призналась в убийстве мужа. Написала, что не может жить с чувством вины. Убила его из ревности. У него был роман с кем-то из коллег. Так что, как я и говорил… Совершенно банальное убийство. А Вы не верили. Нет там никакого подвоха.
— Володя… — Максим Сергеевич провел ладонью по лицу. Такое чувство, будто вид довольного Калинина причинял ему физическую боль. — Кто же тебя, идиота, в руководители поставил…
Глава 15. В которой я продолжаю собирать информацию по крупицам
"Женщины-разведчики являются самым опасным противником. Причем, их всего труднее изобличить. При встрече с подобными женщинами вы не должны позволять симпатиям или антипатиям влиять на ваше решение. Такая слабость может иметь для вас роковые последствия…"
— Что ты сказал? — Я обернулся к Калинину.
Владимир Александрович посмотрел на меня с некоторым сомнением. Даже с настороженностью. Хотя, что уж греха таить… Посмотрел он так, будто я прилюдно совершил непотребство.
Возможно, действительно в данный момент мое поведение выглядело странно, но спросил его чисто на автомате, машинально. Стоял, курил, думал обо всем происходящем, и вдруг, ни с того ни с сего, отчетливо услышал эту фразу. В первое мгновение не сообразил, что прозвучала она только в моей голове. Реально решил, кто-то произнес ее вслух. А рядом — Владимир Александрович, грустный и несчастный. Все. Больше никого. Даже мимо никто не проходил. Естественно, на Калинина и подумал.
Мы оба в данный момент отирались во дворе все того же отдела ментовки, где уже до этого дважды встречались с майором. Прописались здесь, похоже, на постоянку. О смерти Масловой Калинину сообщил именно Василий. Владимир Александрович кинулся на мои поиски, а тут мы с Александрой Сергеевной шуруем навстречу. Я и без того был не в сильно радужном настроении, честно говоря.
Если изначально меня бесило отсутствие информации, то теперь, наоборот, ее избыток. Просто все, что медленно, но верно возникало в моем сознании, складывалось в очень неприглядную картину. Настораживающую. Хотя, больше всего напрягало даже не это. Напрягало четкое ощущение, что воспоминания, которые уже имеются, — цветочки по сравнению с теми, которые придут в будущем. Вот прямо задницей чуял, мои подозрения насчет того, что Максим Сергеевич — мутный тип, верны на тысячу процентов.