— Максим Сергеевич… — Я вздрогнул от неожиданности, услышав голос Володи совсем рядом.
Калинин, напсиховавшись в сторонке, снова подошел ближе. Очень не вовремя. У меня, в кои-то веки, память сыпала картинками, сменяла их, как калейдоскоп узоры.
— Вы нормально себя чувствуете? Побледнели немного. — Володя выглядел взволнованным. Интересно даже, реально переживает? Или, на самом деле, в глубине души желает мне сдохнуть возле этих берёзок. Потому и подошел. Поверить, не помираю ли.
— Нормально, нормально… Задумался. — Я отмахнулся.
Мол, не сочиняй, Калинин, все отлично. Хотя, в реальности, ни хрена отличного. Мне никак не соскочить с истории Комаровой, пока она не доведена до логического финала. А логический финал — это список нелегальных агентов, предоставленный Александрой Сергеевной полковнику. Но что-то мне подсказывает, Александра Сергеевна тоже не убьется делиться информацией, ибо, как уже понятно, далеко не дура.
— О, Василий Андреевич… — Калинин отвлёкся от моего состояния, потому что во дворе обозначился наш майор. Слава богу. Это очень вовремя.
Глава 16. В которой мы с Комаровой начинаем догадываться о сложности наших взаимоотношений, но нам снова мешают проверить это на практике
— Ну, что? — Александра Сергеевна, выскочив из-за стола, бросилась мне навстречу, едва я переступил порог кабинета. Однако, буквально в нескольких шагах остановилась. Странно… Было такое ощущение, что она с разгона либо повиснет мне на шею, либо просто пойдет на таран. Так бежала… так бежала…В последний момент, видимо, поняла, что лучше притормозить, а то получится странная ситуация.
.— Ее убили? Верно? — Тихо спросила Комарова.
Я молча посмотрел на девицу, стоявшую прямо передо мной. Идите вы все в жопу. Вот так хотелось сказать в ответ. Жаль, что это невозможно. Там уже занято. Там — я. Поэтому поморщился, совершенно беспардонным образом отодвинул Комарову в сторону, а затем прошел к дивану и плюхнулся на него без сил. Кстати, реально без сил. Мало того, что каждый мой день теперь выглядел так, будто я не человек, а хомячок, который бестолково бегает в колесе, не зная, что с него, с этого колеса, можно слезть, так еще и физически присутствует ощущение слабости. Мне кажется, это связано с продолжающейся и немного затянувшейся адаптацией сознания в новом теле.
Я откинулся назад, прикрыл глаза и попытался отключиться от реальности хотя бы на десять минут. Мне нужны эти долбаные десять минут тишины. Потому что, пока ехали обратно на завод, Калинин трындел без умолку. А это, в принципе, было даже удивительно. Тема трындежа — как сильно он сожалеет о том, что пренебрег обязанностями. Что помогал людям. А ему по должности положено их контролировать и держать под зорким глазом. Короче, Владимир Александрович сильно раскаивался в своих поступках. Конкретно, в том, что пошел на сговор с Мальцевым и допустил Филатову к работе. И в том, что сам имел неосторожность позволить пошлым, примитивным желаниям взять контроль над разумом. Это Калинин так красиво обозвал свои потрахушки с Ниной Ивановной. А воообще, я так думаю, он просто посидел, покумекал, понял, что неизбежно понижение в должности, а там, может даже увольнение, и решил, надо как-то исправить ситуацию. Выход у него, по сути, один — договариваться с начальством. То есть со мной.