Я старался слушать его одним ухом, а в идеале вообще не слушать. Но Володя был так красноречив, что к концу дороги у меня разболелась голова и задергался глаз. От желания кого-нибудь убить. Просто так. Потому что сил нет, как все достало. Я уже начинаю думать, что настоящий Беляев сдох не от чудо-зелий Александры Сергеевны, а дабы соскочить со всей этой дебильной суеты.
— Максим Сергеевич…Максим Сергеевич…
Комарова переместилась теперь к дивану и стояла рядом. Я чувствовал на себе ее внимательный взгляд. Сука… Пришлось открыть один глаз и посмотреть на эту настырную девицу.
— Александра Сергеевна, дайте, что ли, Вашей “болталки”.
— Зачем? — Моментально напряглась она. — Хотите у кого-то выяснить правду? Есть предположения, кто убийца?
— Нет. Хочу сам сдохнуть…
Комарова выразительно хмыкнула.
— Мне кажется, Максим Сергеевич, у Вас плохое чувство юмора.
— А мне кажется, Александра Сергеевна, у меня просто уже сформировалась устойчивая аллергия. И на вас, и на это место, и на все семейство Масловых.
Я выпрямился, провел ладонью по лицу, а потом начал рассказывать Комаровой подробности. Все равно не отстанет.
— Анну Степановну нашел мужик, который отправился к реке наловить рыбки. Рыбки захотелось человеку. Понимаете? А тут — тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца…
— Она, что? Утопилась? — Александра Сергеевна, охнув, прикрыла рот ладошкой. Наверное, так она выразила свое восхищение моими глубокими познаниями отечественной литературы. По крайней мере, хотелось бы в это верить.
— Нет. Она повесилась. На дереве. В лесочке рядом с речкой.
— А при чем тут сети?
— Вообще ни при чем. Это я для пущего эффекта. Мужик нашел ее буквально несколько часов назад. Вызвал милицию. Те приехали. Записка была в кармане одежды. В своем трогательном послании Анна Степановна каялась, будто смерть супруга — исключительно ее рук дело. А виновата во всем неведомая разлучница. Кстати…
Я нахмурился и уставился на Комарову. Она в ответ вопросительно подняла одну бровь, не понимая, к чему идет наш разговор. Но тут же изменилась в лице. Походу, все-таки сообразила.
— Да вы что?! Мы с Львом Ивановичем…Мы — коллеги. Вы считаете, у нас был роман? — У Александры Сергеевны стало такое обиженное лицо, будто ее до глубины души оскорбило это подозрение.
— Заметьте, не я это сказал… Нет, конечно. На кой черт Вы ему сдались. От вас никакого толку в этом направлении. Вот проблемы — сколько угодно. А вульгарная, грязная, пошлая связь… — Окинул ее взглядом с ног до головы.
— В смысле? — Комарова даже немного покраснела. Не понял, правда, от чего. От намеков на секс с инженером или наоборот, от намеков, что этого секса быть не могло.