Не знаю, каким чудом кто-то из нас услышал громкие голоса под дверью. Или оба услышали. В любом случае, мы одновременно замерли на секунду, а потом резво рванули в разные стороны. Вернее, сначала рванул я с Комаровой. Вскочил на ноги, одергивая брюки. А что там одергивать, если все топорщилось и откровенно говорило, некоторые части моего тела вовсе не рады такому повороту событий.

Следом за мной с дивана одним движением поднялась Александра Сергеевна. У нее вид тоже был соответствующий. Волосы растрепались, блузка съехала набок, щеки раскраснелись, а губы, что выглядело просто охренеть, насколько сексуально, немного припухли. Не понять, чем конкретно мы занимались, мог бы только законченный идиот.

— Ну, знаете… — Комарова стрельнула в мою сторону злющим взглядом, а потом принялась срочно приводить себя в порядок.

Умрешь, конечно. Типа, я во всем виноват. Между прочим, в моем состоянии ничего не поможет сейчас кроме холодного душа. И это не само собой, произвольно случилось. Можно подумать, не Комарова ко мне прижималась только что, а какая-то посторонняя женщина.

К счастью, голоса за дверью громко спорили и это дало нам немного времени. Буквально пару минут. Я хотя бы успел подскочить к столу и усесться за него. Так, по крайней мере, не видно самую главную улику нашего с Александрой Сергеевной обоюдного влечения. И пусть даже не трындит. Оно точно обоюдное. Ей нравилось все не меньше, чем мне.

Комарова же поправив одежду, с умным видом плюхнулась обратно на диван. Я схватил со стола первую попавшуюся папку. По-моему, какое-то из личных дел. И швырнул эту папку Александре Сергеевне. Она схватила ее на лету, открыла и уставилась в текст.

— Переверните!

— Чего перевернуть? — Комарова снова раздраженно фыркнула в мою сторону.

— Папку переверните. Она вверх ногами.

В ответ — очередной разъяренный взгляд. Но папку все-таки перевернула.

Наконец, дверь распахнулась. На пороге возник Мальцев Николай Иванович. Он же — начальник отдела главного технолога. Он же — любовник Нины Ивановны Филатовой. Он же — человек, которому я сейчас с огромным удовольствием сломал бы нос. Неужели не мог явиться позже. Часика через два. Потому что та скорость, с которой Александра Сергеевна вдруг ответила на мои домогательства, свидетельствовала о возможном сексе. Он вполне мог случиться в этом кабинете и на этом диване. Я. между прочим, останавливаться точно не собирался. Есть подозрение, что Комарова чувствовала то же самое. Удивительно, но при нашей взаимной неприязни, чисто физически, мы несомненно испытывали сильное влечение. Не знаю…Возможно, с моей стороны, сказалась влюбленность настоящего Максима Сергеевича. Потому что о себе я такого сказать не мог. Я в Комарову точно не влюблен. Однако, хотел эту женщину так, что яйца сводило. А сейчас тем более.