Рядом с БПК грузно качалась швартовая бочка, а чуть дальше вытягивалась длиннотелая подлодка Б-49. И будто еще что-то застит блеклые искры на гребешках волн… Рыбачий баркас?

Валерий коротко засмеялся. Какие только глупости не лезут в голову! «Это все от нервов!» — любимый диагноз женушки.

— Все будет хорошо, Ниночка, — прошептал замполит.

Недаром же Ленин одно время носил псевдоним «Саблин». Это ли не провозвестие удачи?

Торопливо поднявшись на ходовой мостик, словно обгоняя тревоги и сомнения, Валерий врубил внутрикорабельную трансляцию. Через секунду по отсекам разнесся его голос, порченый помехами:

— Офицерскому и мичманскому составу собраться в кают-компании!

Взбудораженные срочным сбором, офицеры гомонили, делясь сомнениями и догадками. Саблин вошел, и все стихли, будто ученики при виде строгого учителя.

— А где командир? — поднял брови старлей Фирсов, недавно избранный комсоргом.

— Командир приболел, лежит в своей каюте, и… Он нас поддерживает! Вот, поручил выступить перед вами, — внешне замполит сохранял спокойствие, лишь голос подрагивал, грозя сорваться в крик: — Я собрал вас, чтобы сообщить: наш корабль поднимет сегодня флаг грядущей коммунистической революции! Мы пойдем в Кронштадт, где выступим по Центральному телевидению. Нас должна услышать вся страна! Я тут набросал… — он развернул исчерканный листок, и зачитал в позванивавшей тишине: — «Руководство партии и советского правительства изменило принципам революции. Нет свободы и справедливости. Единственный выход — новая коммунистическая революция. Какой класс будет гегемоном коммунистической революции? Это будет класс трудовой рабоче-крестьянской интеллигенции…»

Ошеломленные, совершенно сбитые с толку офицеры и мичманы молчали, слушая и не веря. Первым выступил лейтенант Дудник.

— Правильно! — вылетело из него, брызжа восторгом. — На свалку истории ихний госаппарат! И выборы на помойку!

— Горячо поддерживаю и одобряю, — ухмыльнулся лейтенант Вавилкин.

Фирсов мрачно покосился на лейтенантскую фронду, и выговорил, цедя слова:

— Это не наш метод, товарищ замполит. Я тоже вижу казнокрадство, ложь и лицемерие, но… бунт на корабле?! До вас хоть доходит, на что обрекаете экипаж? Весь штатный боекомплект сдан на берег!

— Мы не собираемся ни с кем воевать, комсорг! — резко ответил Саблин.

— Так с вами соберутся! — перекосился в запале старлей. — Или вы думаете, что «Сторожевой» действительно оставят в покое? Да разбомбят к чертовой бабушке, стоит только в море выйти!

— Кто-то еще желает высказаться? — замполит чуточку надменно вскинул подбородок.