Прилетел я в Москву, с учётом смены часовых поясов, не так и поздно. Искать квартиру не стал, будет повод напомнить полковнику о его обещании. С трудом дождался своей очереди такси и поехал к Белому дому. Мысленно попросил таксиста молчать, и он, как ни странно, молчал всю дорогу. Полагая, что попал на неразговорчивого водителя, я нагло расплатился по счётчику, но тот даже слова не сказал и сдачу отсчитал до рубля. От копеек я сам отказался. Фантастика! Раздумывая о своих новых возможностях, я подошёл в центральному входу в здание и постучал в стеклянные двери.

— Кто такой? — раздался незнакомый голос из динамика. Я удивился, что меня не узнали, осмотрелся в поисках видеокамер, не нашёл и решил, что ещё не настало время видеонаблюдения. Когда же оно появится, интересно? Но хамить не стал, начал объясняться, как почтальон Печкин из незабвенного мультика.

— Я Фёдор Кузнецов, работал здесь санитаром, приехал по вызову Коржакова. Прошу пропустить, жилья в Москве не имею.

Охранник оказался сообразительным, переговорил с кем-то из своих коллег. Видимо, меня ещё не успели забыть. Вскоре дверь открылась, и я прошёл в холл, где был встречен знакомыми охранниками, как родной.

— Где был? Чего приехал? Тебя вызвали, зачем? — Масса вопросов посыпалась на меня. Я поставил свою сумму с багажом на скамейку и доложил:

— Я учусь в Свердловском мединституте, перешёл на пятый курс, там я и был весь сентябрь. Сегодня днём меня вызвал Александр Васильевич. Зачем — не знаю. Но не мог отказать такому хорошему человеку. — Некоторые знакомцы понимающе хмыкнули, зная, какими хорошими бывают полковники КГБ. Воспользовавшись общим молчанием, я перевёл разговор на другую тему.

— Парни, я не ужинал. Буфет ещё работает?

Помнится, в августе буфет был не только круглосуточным, там и спиртное продавали постоянно. Это же девяностые годы с их пьянством и свободой круглые сутки. Не могу сказать, что это было плохо, тем более, после талонной системы восьмидесятых годов. Приятно, когда тебе после талонов на водку и сигареты предлагают любое спиртное и курево круглые сутки, да на каждом перекрёстке. Пили и курили все и всё, это потом пришло понимание поддельного спиртного и сигарет. А в начале девяностых такое изобилие в буфете просто радовало.

— Работает, деньги-то есть? Но пропуска у тебя нет, — буркнул старый знакомый Паша.

— Деньги есть, у меня же кооператив в Свердловске. Может, кто сходит, возьмёт мне колбасы с хлебом на ужин, пару пачек чёрного чая? Пить вам нельзя, так почаёвничаем? — Я продемонстрировал тысячу рублей мелкими купюрами, таких денег даже во время начинающейся инфляции должно хватить. Судя по радостным возгласам парней, хватало с избытком. Они тут же послали двоих парней в буфет, как обычно, молодых, судя по всему. Потом мы хорошо перекусили, поболтали обо всём, кроме Белого дома и начальства. Тут это правило строго соблюдалось. Да и я не выжил из ума, чтобы сплетничать о начальстве с комитетчиками.