— Слушай, Федя, согласуем твои действия на время переговоров. Как известно, на переговорах, кроме первых лиц будет по три человека от делегаций. Охрану туда не приглашают. Как нам быть с Борисом Николаевичем? Его наверняка попытаются напоить, чтобы он стал добрее. Что ты предлагаешь? Заходить к нему с документами будет подозрительно. — Волнение в словах полковника было заметно невооружённым глазом. Уверен, что он боялся не за страну, а за своё будущее. Если Ельцин подпишет не согласованные наверху документы, всё свалят на Коржакова. Мол, не уследил. Тогда обычным увольнением он не отделается, могут и всех собак повесить, или просто заболеет со смертельным исходом.

— Можно иначе поступить. Пусть Борис Николаевич каждые два часа выходит в туалет, под предлогом простуды небольшой. Я там его подлечиваю и он возвращается трезвый и полный сил. Как? — Александр Васильевич отрицательно покачал головой.

— Я думал об этом, сказать-то я скажу, но президент человек увлекающийся, может забыть напрочь. Давай ещё предлагай. — Тут меня стукнуло, не меня ли этот хитрый комитетчик проверяет? Вдруг я признаюсь, что могу воздействовать на расстоянии, через стену? Или на долгий срок, на десять-двенадцать часов? Нет, как писал один фантаст, «Тринидада нам не надо!». Сдержавшись, я пожал плечами и бессильно развёл руки. Оказывается, правильно сделал.

— Хорошо, я попрошу Бориса Николаевич выходить в туалет почаще. Остальное оставим на его совести. Мы все меры приняли. Но ты стоишь в коридоре между переговорной и коридорным туалетом. — Видимо, полковник всё решил заранее и меня просто проверял, по обычной комитетской привычке.

— А если все делегации у шефа в зале соберутся? Туалет же у него в номере есть? Мы не сможем выгнать их в конференц-зал на первом этаже? — Нашёл я слабое место такого предложения.

— Хорошо, пусть президент выходит проветриваться, что ли? Попробую уговорить, главное, чтобы не простыл. Ты же его вылечишь, если простудится? — Я утвердительно кивнул и прикинул, что придётся двери своего номера держать открытыми всю ночь. Потому как пьянка под названием «переговоры» затянется надолго, часов до трёх, как минимум.

— Значит, договорились, проветриваться пусть выходит в коридор, мы там окно откроем. А ты сиди в своём кабинете, чтобы никто не понял. И будь начеку. — Чисто комитетским лозунгом закончил разговор полковник. Меня это устраивало как нельзя больше, осталось лишь подготовиться к ночному бдению и подготовить короткий перекус. Оставлять наших предводителей «дворянства» надолго было опасно. Коржаков вместе с обслугой занимался подготовкой вечернего совещания. Что выразилось целой вереницей официанток и официантов из столовой на первом этаже, носивших бутерброды с рыбой, икрой и сыром в большую комнату апартаментов Ельцина. Всё это дополнялось коробками коньяка, виски и элитной водки, разбавленных ящиками пепси-колы, минералки и соков.