— Бери вещи и выходи к машине. Выезжаем срочно.

Понятно, что интересоваться подробностями я не стал. Не того уровня мои услуги, сравнимые с парикмахером. Зашёл в кабинет, кинул в сумку пару рубашек и брюки, полотенце с бритвенными принадлежностями, да вышел, закрыв двери на замок. Почему я запасся консервами и взял бритвенный станок, не знаю, чисто машинально. Хотя до этого ни разу не брал. В машине меня, как обычно посадили на заднее сиденье, поэтому я машинально уснул, не пытаясь понять, куда едем. Несмотря на мои гуляния по выходным, не настолько удалось выучить столицу, чтобы понимать маршрут из окна автомобиля. Единственное, догадался, что приехали мы на аэродром, не в Быково точно. А других аэродромов я толком не знал.

В кино видел Шереметьево, конечно, летал пару раз из Домодедово, но это было в прошлой жизни. Поэтому даже не пытался узнать название аэродрома, да и зачем это мне. Подвезли нас к самому трапу самолёта, весьма похожего на Як-42, приходилось на нём летать. После того, как поднялись первые лица, среди которых я заметил Бурбулиса, не считая Ельцина и моего лучшего начальника Коржакова. Засадили в салон нас всех, кроме водителей, естественно. Практически сразу самолёт взлетел. По моим прежним полётам на Як-42 в памяти остались неприятные ощущения от быстрого набора высоты. Здесь этого не почувствовал.

Зато среди пассажиров самолёта оказались люди, которых захотелось убить совершенно рефлекторно. Кроме госсекретаря Бурбулиса среди начальства расселись Егор Гайдар, Андрей Козырев и Сергей Шахрай. Про последнего ничего откровенно плохого не знаю. Но даже на фоне Гайдара, пусть и завербованного агента влияния, откровенный шпион Козырев заставлял меня скрежетать зубами. Я их уже встречал в Белом доме, но дал себе зарок не трогать никого из ведущих авторов распада Союза до исполнения данного сценария. Пусть сначала распадётся СССР по сценарию прошлой моей жизни, если мне не удастся его улучшить в пользу будущей России. Потом можно и заняться зачисткой предателей и шпионов. Тем более, Гайдара и без меня кто-то ликвидирует. Но ждать до побега Козырева я не буду, уверен, этот шпион-предатель умрёт «совершенно естественным путём» сразу после распада Союза.

Так вот, после набора высоты, которого пассажиры практически не заметили, а я ждал с опасением, самолёт направился на запад. Скорее всего, для важных персон высоту не набирают так скоро. Это меня заставило насторожиться. Неужели сбылась мечта идиота, и мы направляемся в Беловежскую Пущу? Увы, после посадки в разговорах сопровождающих начальство сотрудников я узнал, что сели мы в Минске. Но выходить никто не спешил. Стюардессы, пользуясь моментом, накормили всех, а некоторым и спиртное подали. Правда, кормили не в самолёте, отвозили партиями в автобусах в кафе. После обеда ко мне обернулся полковник и условленно кивнул. Я встал и подошёл к нему, якобы для выслушивания ценных указаний. Их Александр Васильевич действительно принялся мне озвучивать. Сначала он говорил, затем уже я отвечал, в темпе прошло отрезвление Бориса Николаевича и некоторое оздоровление обоих моих начальников. На Бурбулиса и других незнакомых мне клерков я никак не влиял. По договорённости с полковником, конечно.