От моей просьбы, больше похожей на угрозы толстяк побагровел, но смолчал. Но моё дополнение о личной одежде и постельном белье его взорвало напрочь.

— Ты, лейтенант, думай, что говоришь полковнику! — заорал он мне в лицо, заставив улыбнуться часть комитетчиков, которые знали о моём статусе гражданского сотрудника.

— Нет, это ты думай на кого орёшь! Пшёл вон из моей квартиры, дурак толстожопый! Я человек гражданский и тебе не подчиняюсь. Вообще, что он здесь делает, крыса тыловая? — Повернулся я лицом к знакомому комитетчику, приезжавшему ещё накануне.

Не знаю, чем это всё кончилось, потому как позвонил Коржаков. И после моего возвращения тыловика в квартире не оказалось, а трое новых охранников продолжали сидеть в квартире до последней поездки по вызову полковника и, как в субботу, после моего возвращения покинули квартиру в полночь. Нет, я понимаю, что квартира не моя, но не до такой же степени? Хотя, в казарме ещё хуже будет, как и в погонах.

Был бы я лейтенантом, как хотел пузан, могли в любой момент перевести на казарменное положение. Ночевал бы сейчас в своём кабинете, да не один, а с тремя этим бойцами. В таком случае даже такая квартира лучше, как и статус гражданского человека. Интересно, зачем они сидели у меня в квартире до полуночи? Боялись, что меня опять украдут? Или ночью превращусь в тыкву? Хотя, скорее всего, переживали, что я их заложу полковнику. А их начальство не подумало, что я легко позвоню полковнику даже после полуночи? По общему мнению начальства я недалёкий провинциальный слесарь, ухвативший удачу за хвост. Поэтому веду себя нахально, пользуясь случаем. Так, в раздумье о своём будущем, я и уснул. Чтобы утром, как обычно выйти из подъезда.

— Это чего такое случилось? — Не сдержал я удивления при виде машины охраны с открытой дверцей у своего дома.

— Велено возить на работу и обратно, а так же сопровождать в магазины и на прогулки. — Из машины вышел один из охранников и демонстративно показал рукой на открытую дверь.

— Да вы мне всех соседей запугаете! — Я уселся на заднее сиденье и подумал, что соседи и без того запуганы расследованием нападения на меня. Сейчас в нашем дворе после окончания рабочего дня ни единого человека не видно. Даже старухи ходят по магазинам исключительно днём в светлое время суток. А уж подростки, видимо, дома сидят, родителями за ногу привязанные. На работу я приехал почти в семь утра, охранники со мной здоровались, загадочно улыбаясь. Конечно, это из-за нападения на меня, решил я и ошибся. Потому, как в восемь часов ко мне в кабинет заглянул лично полковник Коржаков и пригласил к Борису Николаевичу. Оба не снимали верхнюю одежду, а после моего «освежения», как мы стали называть воздействие на шефов, Александр Васильевич сообщил: