— Согласен, твоих трогать не будем, но о Жоре сам объявишь.

— Договорились. Кстати, ты знаешь, что твой охранник казанским ворам стучит? Может, помочь? — неожиданно предложил я, послушав внутренний голос. И, похоже, попал в точку. Несмотря на попытку сохранить невозмутимость, эта новость оказалась неожиданной для Камиля.

— Откуда знаешь? — шёпотом спросил уголовник.

— Проверь сам, — также шёпотом ответил я и поднялся в свою очередь на ноги. Пройдя в прихожую, открыл дверь в сени и позвал всех в дом. Там я не стал садиться и громко объявил:

— С Жорой и Скользким будет разбираться Камиль, никакого штрафа не будет. Все вопросы между нами сняты. Понятно?

— Да, — недружно подтвердили четверо мужчин, и я вышел из дома.

Провожать меня никто не пошёл, моя машина стояла у ворот. Поехал сразу в новую квартиру, где успел приготовить ужин для своих подружек. Они уже закончили работать, но по дороге домой заходили во все встречные магазинчики, хотя, что там можно купить, просто не знаю. Как обычно мы поужинали под их рассказы и сплетни, да легли баиньки, а следующим утром узнали про обмен денег. Знаменитая павловская реформа, когда в течение трёх дней правительство меняло полусотенные и сотенные купюры на новые. Деньги на счетах в сберкассах менялись автоматически, кто знает, какими купюрами их вкладывали?

Но простые граждане могли обменять без объяснений и документов небольшую сумму, по-моему, не больше тысячи рублей. С учётом зарплат в двести и триста рублей, это вполне сносно. У большинства населения если и накопится тысяча, то не сотенными купюрами, обычную зарплату выдавали в основном десятками и четвертными. Для обмена больших сумм требовалось официально объяснить их появление, представить документы о продаже дома, например, или машины. Вроде, неплохая ловушка против незаконных заработков, хотя в будущем (вернее первой жизни), я читал, что для «своих да наших» сберкассы меняли деньги чуть не пять-шесть дней. В результате, как говорил Черномырдин, хотели, как лучше, а получилось, как всегда.

Несмотря на все мои усилия, десятка три сотенных купюр и столько же полусотенных бумажек у меня пропали. Менять их в сберкассе я не рискнул, уверен, уголовники до сих пор ищут пропавшую часть общака Васо. А я с недавнего времени нахожусь на подозрении. Да и чёрт с ними, с пропавшими деньгами, как пришли, так и ушли. Более ста тысяч у меня осталось, а в случае необходимости всегда заработаю честным путём. День, на который выпало событие, был рабочий, так и хотелось его назвать, как пиндосы — чёрный четверг. Однако наш народ ещё не привык к таким наименованиям. Из-за всеобщей паники, рабочий день в поликлинике практически стал нетрудовым.