— Чего мне теперь сказал, а сразу не признался? — Машинально взыграло профессиональное подозрение у полковника.

— Так вижу, что вы нервничаете, вот и решил предложить. Вдруг днём станет плохо, не уколы же среди заседания ставить начнёте? А я могу рядом сидеть, как референт какой-нибудь. И усталость сразу сниму и к трезвости верну, при необходимости выпить.

Я демонстративно замолчал, итак в свои объяснения вложил максимум убеждения. Если сейчас Александр Васильевич не решится взять меня с собой, дальнейшие уговоры только всё испортят. Его профессиональное подозрение будет во мне видеть шпиона, засланного непонятно кем, но врага. Поэтому я пожал плечами и собрался в свой кабинет, удивлённый Ельцин молчал, слушая наши разговоры.

— Стой! — приказал Борис Николаевич, когда я уже открывал дверь его кабинета с намерением вернуться к себе. Так и замер, держась за дверную ручку, только голову повернул.

— Делай мне. — Почему-то встал со своего места ЕБН и замер, вслушиваясь в ощущения после моих секундных действий. Повел руками, подпрыгнул, что для его возраста много значит. Затем решительно сказал: — Собирайся, поедешь со мной. День сегодня трудный, далеко не отходи, мало ли чего случится.

— Устал, — сказал я в приёмной секретарше и плюхнулся на стул у стены. Делал вид, что отдыхаю, привалившись затылком к стене. Сам же пытался подслушать, что говорят обо мне в кабинете. Может, они решат меня по минованию надобности ликвидировать? В особом человеколюбии я Ельцина никогда не подозревал. О полковнике КГБ и говорить нечего, как говорится, служба такая. При необходимости он сам мне пулю в затылок пустит. Сквозь двойные двери удалось услышать немного.

— … он нужен? — Это Коржаков.

— Если не только мне…… пацанов кто лечить будет или водителя? Ирина что ли? — проговорил неразборчиво Ельцин.

— А после этого… — опять полковник.

— Будем думать. — Снова ЕБН.

Эта фраза меня обрадовала, сразу не ликвидируют, уже хорошо. С таким настроением я поспешил удалиться из приёмной, которую уже заполняли сотрудники. В основном это были высокие офицеры с характерными чемоданчиками, в паре из которых я опознал раскрывающуюся бронезащиту. Её по нашему телевидению впервые именно в эти дни показали. С молодости запомнил, как перед Ельциным на выступлениях такой чемоданчик раскрывали, и он раскатывался в броневые пластинки. Закрывал фас будущего президента России от груди до паха. Думаю, с других сторон тоже бронезащиту открывали, только операторы не показывали.

А как интересно начиналось утро восемнадцатого августа для всех обитателей нашего этажа! Я пришёл на работу к восьми утра — всегда в это время прихожу, как и большинство помощников и секретарей Ельцина, работа такая. Но сам Ельцин отродясь к этому времени не приезжал. А сегодня вообще без четверти восемь появился, как на рыбалку приехал. И его помощники с чего бы собрались в таком количестве на обычную планёрку? Всегда приходили, конечно, но к десяти и не больше десятка человек. А тут начало девятого утра, а мужчины даже в коридоре топчутся, в приёмную не поместились. Вот, Ирина прибежала, села лицо рисовать за свой стол. Похоже, всех утром подняли по тревоге, вряд ли станут подставляться с предупреждением заранее, с вечера.