На танкере мы перешли в Японию, где тоже погуляли пару дней и наконец-то, уставшие от впечатлений, вернулись домой.

* * *

— Мы, кхм, не стали вас беспокоить, так как всё, вроде как, решилось, — сказал мне Григорьев, когда я позвонил ему из своей квартиры.

— Хм! — недовольно хмыкнул я. — Я вернулся. Беспокойте.

— Ваш Пеньков устроил в управлении разгром. Он приходил несколько раз, пытаясь встретиться с вами. И домой тоже приходил, но охрана его не впускала. Тут неплохо сработала система доступа по индивидуальным магнитным ключам. Ну… Относительно неплохо. Пеньков всё равно проник в подъезд и ломился в вашу дверь. Но это уже после того, как он проникнул в управление и пронёсся, как ветер по кабинетам первого этажа, переворачивая столы и стулья.

— Как же он ушёл? — удивился я. — А охранники?

— Он отключил обоих чем-то вроде электрошокера и выпрыгнул из окна женского туалета второго этажа, а там, по сути, третий этаж… высота приличная.

— Ничего себе «приличная»! У нас потолки четыре метра.

— Там травяной откос. Ушёл, короче.

— Хрена себе, «ушёл»!

— В тот же день его и взяли в вашем подъезде. Специально позволили зайти вместе с жильцом.

— Где он сейчас?

— На Шепеткова. В Изоляторе. Буйствовал неделю как. Сейчас успокоился. Уже неделю… Но находится в изоляторе.

— Это хорошо, что в изоляторе.

— Кхм! При задержании пришлось применить электропарализаторы. Он покалечил двоих спецов. Тяжкие телесные. Двум спецам.

— Он сильный, как слон и быстрый, как пантера.

— И он швыряется электрическими шарами, — тихо проговорил Григорьев. — От которых у тренированных парней останавливается сердце. Всего в задержании участвовало восемь человек. Дошло до твоего Пенькова двое. Остальные или лежали в отключке, или реанимировали их. Говорят, что у этого монстра электрический заряд кончился.

— О, как! Электрический заряд? Батарейка, что ли разрядилась? Аккумулятор?

Я позволял себе шутить с Григорьевым, якобы не веря в то, что он говорит, а самого изрядно подёргивало.

— Не знаю, что там у него разрядилось, — буркнул Григорьев, — но своим спецам я верю. У них и следы на груди, как от удара электротоком.

* * *

— Думаешь, поймал меня⁈ — спокойно проговорил Коля, как обычно, улыбаясь. — Всё равно меня выпустят. Сейчас время другое. Гуманное.

— Разве я тебя ловил? — спросил я его, пытаясь разглядеть его тонкие тела.

— Ловил-ловил. На любовь ловил. Но я — не человек, меня на пустой крючок не поймаешь. Любовь, это для меня пустой звук.

— А что для тебя не «пустой звук»? — просто спросил я.

— Ха! Хитрец! Хочешь узнать, на что меня можно поймать? Так не обольщайся! Не поймаешь ты меня ни на что! Но получить моё покровительство можно, обменяв его на жертву. На человеческую жертву.