Устроиться в Приморское морское пароходство для меня проблем не составляло, хоть я и не был специалистом-дизилистом. Я был механиком другого «профиля». Однако, для меня уже были «сделаны» корочки и матроса, и моториста. «Обучился» я оказывается на соответствующих курсах. И я, оказывается, уже полгода штудировал «талмуд» под названием: «Дизельные установки», взятый в библиотеке управления Владивостокской базы тралового и рефрижераторного флота.

Наука была сложной, но кое-что я в ней понял.

Я заявился прямо к дяде в управление отдела кадров, постучав в дверь с табличкой: «Начальник. Статилко Г. Н.» В приёмной сидела Верочка, которая, оказывается, меня знала.

— Здравствуйте. Проходите. Геннадий Николаевич вас ждёт.

— Здравствуйте, Верочка, — поздоровался я и сунул ей шоколадку.

— Здравствуйте, Геннадий Николаевич! — поздоровался я, открыв добротную дверь. — Разрешите войти?

— О! Миша! Ты чего это так официально? Я даже вздрогнул. Проходи, конечно. Правда, засиживаться некогда. Ты пока попьёшь чай, а я закончу начатое, и отвезу тебя в нашу поликлинику. Там тебе заведут новую медкарту и про свои травмы никому не говори. Ты же нормально себя чувствуешь?

— Нормально, — кивнул я головой.

— Старшего моториста списываем по травме. Упал, балбес при покраске мачты, а страховочный линь оказался длиннее самой грот-мачты. Они не высокие на танкерах. Короче, ему хватило, чтобы достать головой до палубы. А каска, как он сказал, слетела. Танкер стоит в ремонте в Сингапуре. Ты там можешь пригодиться со своим опытом. За это место жуткая драка, поэтому нужно как можно скорее пройти медкомиссию.

— О, как! — удивился я мысленно. — Сингапур, это хорошо.

— Они там уже месяц стоят, скоро выходят из ярда. Возьмут пальмовое масло и вернутся во Владивосток. Потом танкер до мая поработает на югах, а летом повозит ГСМ на север. Зимой снова на юг. Продержишься год — немного с профессией освоишься.

— Спасибо, Геннадий Николаевич.

Дядя удивлённо вскинул на меня глаза и приподнял брови.

— К чему такой официоз? Я дядя тебе.

— Да, как-то… Вроде, взрослый уже…

— Брось! Мне так приятнее.

Дядя Гена был высоким русоволосым красавцем-мужчиной и большим умницей. Голова у него варила — будь здоров. После окончания Владивостокского ДВИМУ он некоторое время походил на танкерах дизельным механиком, а потом его отправили на курсы программистов и назначили начальником электронно-вычислительного центра. Потом избрали секретарём парткома, а теперь вот он стал начальником управления кадров пароходства. У него была прекрасная семья, состоящая из жены и двоих детей и прекрасная четырёхкомнатная квартира. И у него уже была автомашина «Ниссан Глория». А до этого — «Жигули». И у него была такая шикарная библиотека, что я начитывался, только пробежав глазами корешки книг. Короче, дядя знал, для чего живёт и мог этого достигнуть. Я пытался брать с него пример, но был совершенно другим. Он был очень организованным, я был охламоном. И он был явно умнее меня, обыгрывая и в шахматы, и в другие интеллектуальные и не очень игры. Например, в карточного «дурака» он у меня выигрывал постоянно.