— Не-е-е… Не хочу я жить чужой жизнью, — проговорил я. — И менять ничего не хочу.

— Ну, во-первых, так далеко в прошлом чего поменять, чтобы оно повлияло на будущее, и не получится. Тем более — это период времени, который будто специально стёрт стирательной резинкой. Вымараны многие места. Поэтому и выбрал «ваш 'первый» этот период. Дальше уже сложнее было бы сохранить настоящее будущее. А во-вторых, можно ведь и в своём теле переместиться. Вернее, создать здесь бота и его переместить. Это же твоё прошлое! Ты даже можешь сделать из него параллельную версию.

— Не-не-не… Не хочу плодить сущности. Я бы и те миры позакрывал, да «второго» обламывать не хочется. Живёт же человек… К чему-то стремиться…

Я вздохнул.

— Что, сильно тяжко? — спросил Флибер.

— Да, не то слово! — со вздохом ответил я. — Вроде, как я сам переживаю жизнь заново.

— Так, оставь за себя матрицу, а сам поживи другой жизнью. Оно трезвит. «Первый» же не один раз нырял в прошлое. Думаешь он вынес бы непрерывный круговорот одних и тех же событий и лиц? Он бы на десятом перерождении свихнулся. Только он всегда выбирал второй вариант. То есть, с ботом. Он это компьютерной игрой называл. Особенно помахать мечом или сабелькой любил. Мастер был и из лука пострелять. На складе в его мире даже его амуниция храниться.

— Хм. Почему не знаю про амуницию? — напрягся я. — Не ничего в памяти про его путешествия.

— Это его «закрома», как он любил говорить. Нет его сейчас, а то бы так и не раскрыл… Кхм… Если бы ты не спросил, да… Спросил бы — сказал.

— Интересно девки пляшут, — подумал я.

Компьютерные игры я успел полюбить. Хоть и простенькие они были в этом мире. Но я же «летал» и в другие миры… И даже компьютеризировал свою бухгалтерию. Да и чужая память «помнила» игры. А может это были и не игры?

— Надо поду-у-мать… Мать-мать-мать-мать… Какой прекрасный день, сказал джигит в русских горах. Мать-мать-мать-мать, — ответило эхо привычно.

Вспомнил я какой-то анекдот[2].

— Про опричнину понять бы хотелось. Да-а-а… Толком ведь никто не понимает, что и зачем творил Иван Грозный. А с другой стороны… Я, что, историк какой? Зачем оно мне? Монограмму издать? Так, кто поверит? Документы где? Источники, так сказать… Зарыть клад, а потом найти. Рукописи… Или библиотеку Ивана Грозного… Да-а-а… Был бы я шутником, можно было бы столько фальшивок налепить. С моим умением рисовать и писать… Хм! Но я не шутник и не получаю удовольствия от вранья. Хм! Хоть и не без греха. Приврать всё-таки мастак. Присочинить, ага.

— О-о-о… А может книжки начать писать? Сидишь себе в тереме, глядишь на улицу, смотришь на то, что происходит, и пишешь. Или не в тереме. Пристроиться бы дьяком. Хм! Посольского приказа, хм! Феофан!