— Не стоит! Мы пригоним авто и поторгуемся. А вы, если вас не затруднит, предупредите их, что у них будет из чего выбирать.

Ямагучи достал радиостанцию «Кенвуд» и произнёс только одно слово: «Везите» и спросил меня:

— Как там у вас в России? Мы, японцы, ничего не понимаем, что у вас происходит.

— Мы сами не понимаем, — сказал я, пожимая плечами. — Перестраиваем социализм в капитализм.

— А как же Ленин? Коммунизм? — вопрос Ямагучи прозвучал не праздно.

Я снова пожал плечами.

— Пойду предупрежу, — сказал я и подошёл к «своим» наблюдающим за тем, как я балаболю с японцем.

— Сейчас ещё машины пригонят. Не торопитесь эти покупать.

— Ты и японский знаешь, — утвердительно проговорил Митрофанов.

— И что в этом особенного? Если вы неучи, значит и другие должны быть балбесами? Растите над собой.

— Я же говорил, что он комитетчик, — осклабился Суворов.

Я ничего не сказал, хотя мог бы и ответить. Но слово — как выстрел. Сказал, жди ответа. А так, выстрел остался за мной. А за мной «не заржавеет». Я вернулся к Ямагучи.

— Отличная машина, — сказал я показывая на Лексус. — Но страшно дорогая. В Штатах такая тридцать пять тысяч долларов стоит.

Ямагучи расширил глаза до упора.

— Вы видели такие машины в Америке?

Я кивнул.

— Вы, наверное, капитан этого судна?

Я улыбнулся и покрутил головой.

— Капитан вон, у «Цедрика» стоит, — показал я глазами на стоящего возле почти нового ниссана невысокого Колесниченко. На лобовом стекле Цедрика белым маркером было написано по-английски: «Chief».

Вскоре на причал, как на параде, одна за другой стали въезжать машины. Они не особо отличались по «возрасту» от уже стоящих, однако выбор был побольше. Среди них были три «Глории» синего, белого и бордового цвета на лобовых стёклах было написано по-английски «Michel Shell».

— А почему, собственно, нет? — спросил я сам себя.

— Это, как вы и просили, двухлетки. Все машины прошли ремонт и предпродажную подготовку. Как вы и говорили — они раньше были в аварийном состоянии, но сейчас допущены к эксплуатации. На лобовом стекле соответствующий знак пройденого техосмотра.

— Я вам полностью доверяю, Ямогучи-сан. Наш общий друг рекомендовал вас, как добропорядочного и надёжного дилера. И я ещё не раз буду обращаться к вам. Мы ещё обсудим наши дальнейшие коммерческие отношения.

Японец с ещё большим интересом посмотрел на меня. Его точно мучила мысль о том, кто бы мог быть нашим общим японским другом, готовым рекомендовать его какому-то непонятному русскому. Однако если бы он спросил «на прямую», я бы мог ему назвать имя этого достопочтенного якудзы, с которым «меня» и познакомил Ямагучи, но в другой жизни. Я хорошо, до мельчайших деталей помнил эти встречи, проходившие в отличной двухэтажной сауне с номерами, принадлежащей семейству Минобэ. Именно Ямагучи знакомил меня с Тадаси Минобэ, про которого я мог рассказать столько. Что не поверить, что я знаю его давно и лично, было нельзя. Тесен мир, тесен…