— Сам, что ли не справлюсь? — подумал я? — А семью надо бы куда-нибудь прятать, да-а-а… Но куда? Лариса от своих: мамы, папы, сестры с братом никуда далеко не уедет. Да и куда ехать? Везде одно и то же. Если только в Японию? Но и я там больше трёх дней не выдерживаю. Чужое всё… И улыбаются не искренне.

Короче, после долгих раздумий, я всё-таки уволился из «Экспополиса» и пошёл в школу, где учился сын.

Да, к стати… Цех я запустил. И даже, к моему удивлению, смотреть на него приходили два японца. Но им наше детище не понравилось. Хотя они улыбались со страшной силой, но я-то видел, как им было неприятно и неловко смотреть на наше убожество.

Но цех работал и давал требуемую Смирновым продукцию. Закатанные в стотридцатиграммовую жестяную банку с этикеткой, которую, между прочим, я заказал в Дальпрессе, а макет нарисовал лично. И товарный знак: «три стилизованные рыбы», тоже моя придумка. Вложил, короче, я в этот цех и силы, и разум, но лучше от этого он не стал. Людей каких пригласил! Начальника пресервного цеха нашего Владивостокского рыбокомбината переманил с её пятью девочками. Как они работали⁉ Любо было дорого взглянуть.

То оборудование, которое заказал в Дальрыбтехцентре Пеньков, оказалось негодным и резать на ломики рыбу решили в ручную. Но сырьё было, извиняюсь, не слабосол, а солёное в бочках. Своего-то посолочного цеха не было. Где его разместить? Чтобы работать на мороженном сырье и самим солить нужно ого-го какие площади и холодильные камеры. Короче…

Жестяную банку через Гришку Мицуру на Находкинской ЖБФ взял, рыбу через мамину знакомую. Короче, всё сделал, что нужно, но сколько не садитесь, а музыка получается, э-э-э, не та…

Я показал Смирнову, что он, кхм, был не прав, и ушел работать в школу, оставив хозяйство на Эмму Ивановну и на взятого механика Сашу Прилепко. Для такого производства другой директор был не нужен. И цех ещё и проработал кстати, года два, пока Эмма Ивановна не наработала себе прекрасную пенсию. А Смирнов, взяв кредит в банке под это производство, не кинулся в бега.

Вот такие, кхм-кхм, «пироги с котятами».

А в школу меня взяли, вы не поверите, директором. На все другие должности, кроме хозяйяственной части, нужно было педогогическое образование, а для директора — нет. Не шёл никто в директора. Зарплата меньше, чем у учителя с полной нагрузкой а ответственность выше крыши. Особенно за сохранность имущества. А имущества в шестьдесят девятой школе по адресу Сабанеева восемь, было огромным.

Школа имела кроме огромной территории со своим футбольным стадионом: теплицу и двадцатипятиметровый тир с настоящим пулеуловителем из стальных полуторасантиметровой толщины пластин, установленных под углом для рикошета вниз с наклёпанной на них трёхсантиметровой толщины резиной. В школе, естественно для того времени был кабинет труда с раздельными помещениями со станками по металлу и дереву, для мальчиков и рукоделия и домоводства для девочек со швейными машинками и электроплитами и кастрюлями-посудой. Школа была шикарной, только жить всему этому хозяйству оставалось года три, максимум. Разворуют! Поснимают даже электродвигатели с вентиляторов в подвале.