Но Пер, в отличие от Одиссея, не герой – точнее, «герой» нового толка. Ибсен намеренно деконструирует этот типаж: ведь Пер, как выясняется в финале, за долгую жизнь не сотворил ничего подлинно хорошего и дурного. Как настоящий трикстер, скользил между тем и этим, бродил и фокусничал без цели. Вроде бы пытался найти свое «я» в этой одиссее, но до последнего его упускал – слишком подстраивался под других, слишком, наследуя трикстерам, хорошо умел мимикрировать.

Пер Гюнт – этакий декадентский Одиссей. Герой, потерявший всякие ориентиры и надежды, а с ними и самого себя. Ибсен метко иронизирует над романтической традицией: с ее «отвергнутым обществом» героем-мечтателем и двоемирием, которое в «Пер Гюнте» благодаря карикатурной своре троллей выходит не пугающе окутанным замогильным туманом, а скорее комичным. Тролли понимают природу человека лучше самого человека – удивительно, хотя мифологически они, хранители гор и лесов (когда добрые, когда злые), всегда человеку противопоставлялись. Точнее, не человеку, а его культуре городов.

Ванечка родился в XXI веке, но схожей судьбы трикстера-странника, наполненной троллями и циклопами, не избежал. И выбрал себе уже других трикстеров-покровителей – поп-культурных, типа Остапа Бендера и Сола Гудмана.

И кто теперь командует парадом?