— О-го-го! — радостно загоготал Георг Бирхалс, увидев это богатство. — Не зря мы согласились идти в Рим! Теперь заживем!

Мешочки разделили почти поровну, кидая в кучи на полу. Только мне и Георгу Бирхалсу доставались с крупными монетами, а остальным с мелкими. Вот тут-то и возникла сложная проблема. Во-первых, доля каждого весила с полцентнера, а моя больше. Во-вторых, ее надо было во что-то сложить, иначе не унесешь за раз, а второго может и не быть. Я отправил наверх трех воинов, чтобы нашли корзины или куски ткани на узлы и принесли в подвал, и двоих к верхней двери, чтобы не пропускали больше никого. Самим так мало, что унести не можем.

Сев на корточки у стены, от которой шел успокаивающий запах сухой штукатурки, хотя таковая отсутствовала, поверхность была ноздреватая, каждый смотрел на свою долю и, наверное, мечтал, как распорядится такими огромными, по их мнению, деньгами. По нынешнему курсу серебра к золоту, как одиннадцать к одному, каждому достались всего-то около тысячи трехсот золотых дукатов. В отличие от меня, они такие деньги никогда не имели, поэтому, наверное, головы кружатся от счастья. Если выберемся из Рима с награбленным, можно будет купить дом в небольшом немецком городе и какую-нибудь мастерскую, нанять работников и жить за счет их труда. Это при условии, что деньги не будут пропиты за несколько дней, что обычно с ландскнехтами и случается.

41

Замок Ангела мы обложили плотно с трех сторон, но по реке Тибр туда ночами прибывали лодки, кого-то привозили, кого-то увозили. Климент, Папа Римский, разослал гонцов к остальным участникам Коньякской лиги, моля о помощи. Подписываться за него никто не спешил. Франция далеко, Венеция, как обычно, петляла, у Флоренции мы отбили желание воевать, а миланский герцог Франческо Сфорца, получивший титул из рук императора Карла, все еще не определился, на чьей он стороне. Поняв это, Климент начал переговоры с кардиналом Помпео Колонна.

Этому семейству не впервой ставить понтификов на колени. Условия выдвинули жесткие: выход из Коньякской лиги, вывод папских и венецианских войск из Ломбардии и отказ от сотрудничества со знаменитым генуэзским адмиралом Андреа Дориа, который хорошенько так пограбил приморские районы Сиенской республики. Пришлось Клименту согласиться и выпросить взамен немедленный выход нашей маленькой армии из Рима. Чему ландскнехты были рады. Все, что можно, мы уже разграбили, а нападать на горожан нам запретили. Теперь надо было, так сказать, зафиксировать прибыль, вывезя ее в безопасное место.