— Мне доложили, что Микеле де Васто убило ядро, выпушенное из какого-то твоего фальконета. За это каждый из твоих бомбардиров получит по три месячных жалованья, — начал Филибер де Шалон со сладкого, после чего перешел к горькому, чтобы жизнь показалась ярче: — Денег в казне нет. Даже на то, чтобы расплатиться с твоим отрядом, а вы в очереди первые, — и вернулся к полусладкому: — Я решил отдать вам трофеями из той части, что отходят в казну, вдобавок к вашей доле, — а потом к полугорькому: — Бомбарды, фальконеты и порох не проси, нужны самому, — и опять к полусладкому: — Ладно, пороха бочку дам. Оставшуюся сумму получите пиками, алебардами, мечами. Выбирать будете первыми, самое лучшее.

— Лучше доспехами и аркебузами. Они стоят дороже и места меньше занимают. Мне до Рима добираться, а кому-то и дальше, — попросил я.

— Хорошо, сделаю для тебя исключение, — согласился он и поинтересовался: — Намечается кондотта в Риме?

— Пока ничего нет. У меня там дом и пара виноградников. Перезимую в Риме, а потом начну искать, с кем заключить новую кондотту, — ответил я.

— К тому времени, может быть, я что-нибудь предложу. У нас здесь еще много врагов, — пообещал он и перешел к лирике: — Когда мы встретились в скриптории, я подумал, что Антонио ди Лейва зря хвалил тебя, что ты сумел обвести его вокруг пальца, убедив, что хороший воин. Еще он сказал, что ты приманиваешь удачу. Теперь я знаю, что он был прав. Так что, как только мне предложат набрать ландскнехтов, твоя Черная банда будет первой.

— Черная банда не моя, — возразил я. — Ее основал Джованни ди Медичи.

— Он погиб. Командование перешло к следующему. Насколько я знаю, ты теперь единственный живой из его лейтенантов и единственный достойный заменить его на этом посту. Так что теперь Черная банда твоя, — сделал мне бесплатный подарок Филибер де Шалон.

Я отблагодарил в ответ:

— Мне тоже в скриптории показалось, что ты годишься только в помощники опытным командирам. Когда погиб Уго ди Монкада, я решил, да и не только я, что Неаполь скоро падет. Ты оказался решительнее и смелее, чем я предполагал, и в итоге выиграл сражение.

В общем, кукушка и петух обменялись любезностями.

Вернувшись в свой лагерь, я приказал созвать всех. Они знали, куда я поехал, и догадывались, зачем меня позвали, поэтому большая часть ждала возвращения возле шалаша, сооруженного для меня сразу по прибытию под стены Аверсы. Не надо быть шибко умным, чтобы понять, что кондотту с нами расторгнут со дня на день. Опасного врага рядом нет, так что тратить на нас деньги неразумно. Знали и о том, что в казне нет денег, а нам задолжали за полтора месяца. По нынешним временам немалая сумма. Кто-то за год столько тратит. Нам, конечно, досталась часть трофеев от сдавшейся французской армии, но треть забрали в казну, на пятую часть наложил лапу главнокомандующий, и уже оставшееся было разделено между испанцами, которых было больше и которым досталось лучшее, и ландскнехтами. В итоге некоторые получили всего лишь запасную пику и потрепанный гамбезон. Это, конечно, лучше, чем ничего, но очень мало. На вырученные за них деньги зиму не протянешь.