Место для засады выбрали на склонах холмов возле вытянутой равнины длиной пару миль, разделенной на поля разной величины, покрытые зелеными озимыми. На противоположной стороне ее была деревенька. Крестьяне видели нас. Надеюсь, не предупредят французов. Аркебузиры разместились на обоих склонах на расстоянии метров двадцать от дороги. У меня место почти на вершине, метрах в пятидесяти от нее. На самом верху и чуть дальше от долины расположился капитан Джованни ди Медичи со свитой. Ему хочется посмотреть, как я буду отстреливать командиров. После того, как сорвал в одиночку атаку на Ваприо, обо мне слагают легенды. Да и оттуда хорошо видно, когда нужная цель выедет на меня, и подать сигнал к бою. Я расположился за высоким камнем, чтобы, положив на него ствол, стрелять с колена. Лежа было бы удобнее, но тогда пришлось бы вставать, чтобы зарядить винтовку, терять время. Да и земля уже холодная, а у меня с собой нет одеяла.

Первыми вышли в долину швейцарцы, шагавшие плотно и во всю ширину дороги. Я сперва подумал, что это передовой отряд, хотя обычно перед ним скачет конный разъезд. Вдобавок они были без своих длинных пик, шагали налегке, не боясь нападения, что тоже странно. Широкая колонна словно бы выдавливалась из леса, и казалось, что нет ей конца и края.

Увидев их, Джованни ди Медичи громко скомандовал:

— Все отходим к лошадям! Это швейцарцы возвращаются домой!

— Почему они бросили французов? — спросил я командира своей роты Пауло Дзаппа, взбираясь на вершину холма, на противоположной стороне которого нас ждали слуги с лошадьми.

— Им жалованье не заплатили. Швейцарцы — не ландскнехты, в долг не воюют, — объяснил он.

Вспомнив менталитет этого народа, я крикнул:

— Капитан, подожди!

— В чем дело⁈ — сердито спросил Джованни ди Медичи, остановившись и повернувшись ко мне

— Давай пропустим швейцарцев и нападем на французский обоз, который едет за ними, — предложил я.

— И сразимся с несколькими баталиями⁈ Ты перестреляешь их всех⁈ — язвительно произнес он.

— Швейцарцы не будут вмешиваться, потому что им не заплатили, — уверенно заявил я.

— Не заплатили — и что⁈ Это помешает им напасть на нас⁈ — продолжил он язвить.

— Именно так, — подтвердил я. — Теперь это не их война, а наша и французов. Они в чужие дела не вмешиваются.

— Ты серьезно это говоришь⁈ — уже без подковырки спросил капитан, который, как истинный итальянец, не понимал, как можно не вмешиваться в то, что происходит рядом, даже если его абсолютно не касается.

— В свое время я вел дела с ними. Они поступят именно так, — медленно и твердо сказал я.