— Как трогательно, — даже прослезился Борн и обратился ко мне: — Лютер, правда, это так возвышенно, так поэтично и так мило?
— Не то слово, — с набитым ртом подтвердил я. — Вот это человек!
Надо признать — работа мастера. Хоть и непотребная, но высочайшего уровня!
— А что в городе слышно? — спросил у Борна маг. — Я с этой всей возней как-то выпал из жизни.
— Да ничего особенного, — поправил волосы Борн. — Герцог Форенский купил себе картину какого-то старинного мастера, ее еще до Века смуты написали. Заплатил столько золота, сколько поместилось на ней. Знаешь, прямо на полотно клали золото и выстраивали из него столбики. В каждом — по десять золотых. Огромная сумма!
— Да уж, — признал Унс. — Впечатляет.
— Еще у графини ле Рант ребеночек родился, — жеманно хихикнул Борн, прикрыв рот. — Все бы ничего, но она рожает уже третьего за последние четыре года.
— Так обычное вроде дело, — изумился я, вытерев рот салфеткой. — Чего им, женщинам, еще делать, как не рожать?
— Так-то оно так. — Борн, совсем уж развеселившись, щелкнул меня по носу. — Вот только мужа ее, графа Антуана, пять лет назад на поединке убили. Он что же, ее из-за Грани посещает?
Мы посмеялись.
— А, вот, — щелкнул пальцами Борн. — Забавнейшая история. На днях двух молодых людей, один из которых принадлежит к древнейшему роду, везли на Судную площадь. Не знаю, что они натворили, да это и не важно. Важно то, что эти дурачки взяли да и сбежали прямо вместе с тюремной каретой. Как вам?
— Почему дурачки? — удивленно спросил я и тут же заработал неодобрительный взгляд Унса.
Как видно, это был вопрос, который должен был задать он.
— А кто же они еще? — изумился Борн. — Их ведь освободить на площади должны были!
Глава 12
Я брякнул вилкой по тарелке, кусок ягненка застрял в горле. Унс неодобрительно посмотрел на меня и уточнил у Борна:
— Вот прямо освободить?
— Ну, не то чтобы совсем. Но казнить бы не стали наверняка и даже в Башню-на-Площади не вернули. Отправили бы во дворец, в палаты Раздумий, до оглашения королевской воли, вот и все.
Я, если честно, опешил невероятно. Это с чего такая перемена нашей участи? И что такое палаты Раздумий?
— Вот дела. — Унс отправил в рот кусок мяса. — Это с чего такая доброта? Наше королевское величество вроде не склонен к прощению преступников.
— Так-то оно так, но тут… — Брат постельничего понизил голос. — Просто я слышал… Ну, ты понимаешь, да? Так вот, я слышал, что за этих юнцов просили очень и очень влиятельные люди. Такие, которым наш славный король не пожелал отказывать.
— Ишь ты. — Два Серебряка тоже стал разговаривать потише. — А кто, если не секрет?