— Слушай, если ты наследника престола знаешь, так это хорошо, — оживился я. — Может…

— Он умер три года назад, — прервал мои соображения Гарольд. — Как объявили, от геморроидальных колик. Но я так думаю, что его сгубила та хворь, что в бокале с вином легко растворяется и вкуса не имеет. Его место занял средний сын короля, а его я почти не знаю. У него своя свита, ближним покойного принца в ней места нет.

— Плохо, — вздохнул я. — Ну, и что с Люсиль-то?

— Я крепко сдружился с Лео Лавинем, мы с ним погодки, — продолжил Монброн. — Стал часто бывать в этом доме и обнаружил, что совсем еще недавно сопливая малышка Люсиль, его сестра, превратилась в такую красотку, что только ахнуть можно.

— Ну, и тогда ты… — предположил я.

— Да не было у нас ничего, — даже привстал на локтях Гарольд. — Не было. Могло бы случиться, не стану врать, но не успел я. Отец Люсиль решил отдать ее за Генриха, этот тюфяк, оказывается, в нее влюбился. Уж не знаю, где он ее заприметил, он из замка-то выходил раз в год по обещанию. Нет, я не лучший из людей, но спать с невестой брата — это перебор. По крайней мере, до свадьбы.

Не связывается что-то. Тогда, ночью, Гарольд говорил о том, что Аманде надо быть попроще и не совершать ошибок этой самой Люсиль.

— Она не хотела идти за него, — тем временем продолжал свой рассказ Гарольд. — Но и отцу перечить тоже не посмела. Самое забавное, что Люсиль могла стать моей женой, если бы не изображала, что я ей безразличен. Прохлопали мы свое возможное счастье. Хотя, может, и к лучшему, я ее все равно не любил. Хотел — это да, но чувства… Я, знаешь ли, никогда никого толком не любил. В смысле женщин. Ну, так, как об этом менестрели поют. Потому, наверное, всегда и предпочитал иметь дело с замужними, им разные слова говорить не нужно, и видов на тебя они не имеют.

— Та же ерунда, — поторопил его я. — Мы с тобой два нравственных урода. Что дальше было?

— А дальше все стало плохо, — помрачнел Гарольд. — Я про ее чувства узнал от нее же самой. Мы незадолго до свадьбы встретились в саду ее имения. Она меня письмом вызвала. И надо же было такому случиться, что туда занесло и Генриха, пообщаться с будущим тестем. Он нас увидел, а Люсиль еще меня за руки взяла… В общем, он напридумывал себе всякой чепухи.

— А ребенок? — уточнил я. — Он от Генриха?

— Ребенок… — помолчав, ответил он. — Там прямо перед свадьбой скверная штука вышла. К Лео приехали какие-то приятели из Алессии, и они все здорово перепились. Очень здорово. Настолько, что трое из них вломились к Люсиль, и ее… Ну, ты понял.