После гибели бригады Зуева, ничего подозрительного на заводе больше не происходило. Леша так и не вспомнил обстоятельства нападения — тот вечер полностью вывалился из его сознания. Странных происшествий, несущих угрозу моей или Лешиной жизни, тоже более не случались, и я расслабился, посчитав все былое цепью случайных событий, произошедших без чьего-то злого умысла. По поводу же зуевцев, насколько я понимал, так ничего и не выяснилось, видно, НКВД и милиция тоже все списали на несчастный случай.

Я окончательно втянулся в новую жизнь и почти не вспоминал о старой, разве что иногда сны приносили мне яркие куски прошлого, и тогда картины моей молодости всплывали вновь, и я переживал заново все, что уже успел совершить прежде.

Шестнадцатого января в «Уральском рабочем» опубликовали статью «Танковый корпус вне плана». В ней три области: Челябинская, Свердловская и Молотовская* взяли на себя обязательства по выпуску танков и самоходных машин — «Столько боевых машин, сколько необходимо для одного танкового корпуса». Люди обязались оснастить новый корпус всем необходимым, от пуговиц на форме до танков, а так же обучить своих добровольцев-рабочих водителей. Но официального приказа до сих пор не было, и мы все его ждали.

*Сейчас Пермская область.

В феврале мне исполнилось семнадцать, но, варварским образом подправив паспорт, я прибавил целый год. Конечно, оставались и другие документы с точной датой моего рождения, но кому надо копаться в кипе бумаг? Правильно, никому. Вот и я на это надеялся, ожидая, пока представится возможность подать документы на фронт.

Близилась весна, но лишь по календарю. Погода все так же не радовала, бесконечные холода создавали впечатление, что все это продлится вечно, что тепла более не будет и весь мир накрыла вечная мерзлота.

Мы с Лехой написали заявления с просьбой о зачислении в создающийся танковый корпус и теперь ждали решения комиссии. Я не забыл приложить рекомендательные письма от Евсюкова и Корякина, а так же вырезку из «Комсомолки» с той самой старой статьей про меня, и из свежей «Челябки» с интервью. Проскочила мысль попросить и Зальцмана написать рекомендацию, но я постеснялся к нему обратиться, да и не встречал его в последнее время, даже на полигоне. Хотя такая записка наверняка решила бы вопрос.

Десятого марта я заскочил в кабинет, который занимала наша комсомольская ячейка, и увидел, что стол Снегиревой завален грудой документов, а сама она сортировала бумаги по какому-то лишь ей ведомому принципу.

— Буров? — удивилась она моему появлению. Здесь я был редким гостем. — Чего надо?