— Все же хорошо закончилось, ну чего вы…

Она взъерошила мне волосы рукой, потом усилием воли прекратила плакать. А через мгновение эта же рука цепко схватила меня за лохмы, дернула с силой, а тетя Зина прошипела мне в лицо:

— Если еще раз ты, дрянной мальчишка, заставишь меня так волноваться!.. Я тебя!.. На куски порву! И никакая грамота не спасет!..

Дослушивать я не стал. Чуть повернув головой и избавившись от захвата, я плавно, одним движением, поднялся на ноги, тут же отступил к двери, произнес:

— Хорошего дня вам, тетя! — и тут же выскользнул наружу, довольный тем, как завершилась эта ситуация.

Тетка еще про Леху не знала, иначе обязательно увязала бы все в один клубок. Женское сердце чувствительно к подобного рода вещам.

Пробегая мимо кухни, увидел там Степана Григорьевича, пьющего первый утренний стакан чая. Я кивнул ему, и удостоился ответного кивка вкупе с очень странным задумчивым взглядом. Но сейчас мне было не до причуд старика, я надеялся успеть до смены попасть к Леше в палату и повидать друга, веря, что его состояние к этому моменту улучшилось.

Не удалось. Но по причине, от меня не зависящей.

К больничному корпусу я явился ни свет ни заря, памятуя о том, что лучше раньше да больше, чем позже да меньше. И встретил там Настю, выходящую из дверей корпуса.

Челябинскую областную клиническую больницу № 1 досрочно открыли в октябре 1938 году раньше срока из-за крушения поезда Новосибирск-Москва на Курской ветке железной дороги у станции Чумляк — пострадавшим потребовалась срочная медицинская помощь. Тогда в ее распоряжении находился единственный корпус на триста коек. Больница была создана по инициативе Соломона Захаровича Глуховского — участника гражданской войны, направленного в Челябинск для организации военного пересыльного пункта, позже возглавившего Челябинскую городскую больницу, потом работавшего главврачом в Копейске, и, наконец, назначенного главным врачом медико-санитарной части управления НКВД по области. Но с началом войны он был переведен на Дальний Восток, и руководство больницей сменилось. А год назад, в 1941, из Киева эвакуировали Киевский медицинский институт, и больница стала основой базой для учебы и работы его студентов и преподавателей. Все это я знал опосредованно, выуживая нужные данные на задворках памяти. Конкретно, историю о больнице и ее первом главвраче когда-то поведала тетя Зина, дружившая с Соломон Захаровичем с давних пор.

— Буров? — Настя узнала меня издалека, вот ведь проходу от нее нет, пристала, как банный лист.

— А кого вы ожидали увидеть в такую рань, Анастасия Павловна? Николая Крючкова? Спешу вас огорчить, здесь только я.