— Живой? — спросил он, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. — Вставай, контуженный! Можешь отмечать второй день рождения!

Пока я вставал и очухивался, он уже куда-то отошел. Вокруг собирались рабочие цеха, громко ругаясь на хилые крепежные тросы и чьи-то кривые руки. Прибежали мастера и начали орать на всех вокруг. Вернулся Корякин и отвел меня в сторону.

— За кнопками пульта никого не было, — негромко сообщил он. — Но рычаг экстренного сброса груза был отжат.

— То есть… — не сразу дошло до меня очевидное.

— Тебя пытались убить, Дима. Это не было случайностью…

Штатный крановщик только разводил руками. Мол, на минуту отошел и не видел, кто был за пультом, так что это мог быть кто угодно, и выяснить кто именно, не представлялось возможным. Никто ничего не видел. Так бывает, когда каждый занят своим делом, и некогда вертеть головой по сторонам.

Вскоре, так ничего и не выяснив, все разошлись по своим рабочим местам. Никого не прибило и не покалечило, и ладно. Повезло, считай! Так что и говорить более не о чем…

До вечера я проработал в странном состоянии. Нет, я не испугался и не был особо шокирован происшедшим. Умереть во второй раз уже не так страшно, как в первый. Получается, есть жизнь и после смерти, и кто знает, что случится со мной, случись мне погибнуть повторно. И все же предполагать, что в цеху есть некто, стремящийся отнять твою жизнь, и гадать, кто это — занятие не из приятных. Конечно, первым делом я заподозрил бригаду Зуева. Если они пытались убить Лешу, то могли предполагать, что он успел поделиться со мной своими подозрениями. Все знали, что мы неразлучные друзья и постоянно ходим вместе. И чтобы устранить важного возможного свидетеля, преступник выступил почти в открытую, рискую быть пойманным на горячем. Но никаких доказательств у меня не было.

Моя смена была короче, чем у остальных членов бригады, но Михалыч попросил меня, как и вчера, остаться на дополнительные часы. И опять я чувствовал, что чем больше работаю, тем крепче и выносливее становлюсь. До нового года оставалось всего-ничего, чуть больше недели, и, если и дальше все пойдет в таком темпе, то к празднику я наберу хорошую форму. Конечно, не как в прошлой жизни, на это требовалось больше времени, но и сейчас я уже был далеко не прежним Димкой, которого буквально шатало на ветру. Я часто думал о нем, о том простом челябинском пареньке, не дожившем совсем чуть-чуть до следующего года и, тем более, до Победы, так и не узнавшего, что все его усилия были не зря, что мы в который раз одолели силы зла, принеся долгий мир в Европу. Мне было его дико жаль, ведь именно он должен был жить дальше, а вовсе не я. Но с судьбой не спорят.