Ровно к восьми часам пришли смурные Филиппов и Казаков. Переглянувшись с бригадиром, подошли к нему и коротко о чем-то переговорили. Тот коротко кивнул, словно принял отчет. Что это означает? Они уже вступили в игру и начали слежку за кем-то из бригады Зуева? Мне никто ничего докладывать не спешил, я вздохнул и продолжил работу, надеясь разговорить Корякина во время обеденного перерыва. День тянулся на удивление медленно, хотя обычно, как только включаешься в рабочий процесс, часы пролетают совершенно незаметно.

Надо обязательно вечером еще раз наведаться в больницу. Леха — крепкий, он выкарабкается. И тогда-то прояснится, кто именно напал на него. Если это кто-то из зуевских — конец им. Я не остановлюсь ни перед чем, даже перед убийством. Но лучше, конечно, будет сдать их в милицию, там тоже церемониться особо не будут. В любом случае, нужны доказательства. Безосновательные доносы я писать не буду — это позорно и подло. Так что придется либо ждать, пока Леша очнется и начнет говорить, либо самому отыскать преступников. Если Корякин решил, что втягивать меня в это дело не стоит, маловат, мол, то я так не думаю. Не расскажет, в чем дело, буду действовать в одиночку. Не привыкать. Так мне даже в какой-то степени проще — не нужно ни с кем советоваться, согласовывать планы. Решил и действуй!

Но во время обеда вчерашнюю тему никто не стал поднимать. Говорили о разном, но не о том, о чем хотел слышать я.

Обсуждали сегодняшнюю от 21 декабря 1942 года статью в «Правде» в разделе «На фронтах отечественной войны».

Корякин развернул газету и зачитал вслух:

—«…Наши войска в Сталинграде ведут активные действия. Они отвоёвывают дом за домом и теснят противника изнутри, помогая нашим войскам, наступающим со стороны Дона, с северо-запада и юго-запада. Враг, осаждавший город, сам очутился в осаде. И он яростно сопротивляется, опираясь на укрепления, созданные им в развалинах домов, на дзоты и другие инженерные сооружения…»

Дальше в статье рассказывалось о подвиге взвода минеров под командованием Максима Алексеевича Репина, пробравшихся ночью на позиции врага и заминировавших железнодорожный путепровод и все тропинки, ведущие к немецкой кухне. А на обратном пути минеры закидали гранатами немецкий блиндаж. На вторую ночь та же группа уничтожила станковый пулемет с расчетом и поставила восемь мин у входов в немецкие блиндажи.

Железные люди со стальными нервами.

Казаков стиснул зубы, Филиппов сжал кулаки, Воронин слушал очень внимательно.

— Сбегу на фронт, — мрачно сообщил Казаков, когда бригадир закончил чтение. — Мамой клянусь! Сил моих больше нет в тылу отсиживаться… словно не русский человек, а враг какой ненадежный, которому не доверяют и близко к линии фронта не подпускают… А Сталинград скоро снова будет наш, целиком и полностью!