— Еще со времен Рюрика мы, как записные дубовые чурбаны, все таскаем и таскаем рабов из земель фарнков, англов, ромеев и прочих. И что имеем? Выйдите на улицы Киева, всмотритесь и тихо ужаснитесь.

— Чему? — спросил меня тогда подорвавшийся на участие в набеге Ратмир Карнаухий. Кстати, уши ему не обрубили, он их просто обморозил, когда с преданными людьми марш-броском уходил от преследователей лютой зимой.

— Почти все они — и все еще находящиеся в рабстве, и уже выкупившиеся — пополнили немалые ряды паствы ромейских священников. А освобожденные из-за их полезности или выкупившиеся-выкупленные и оставшиеся на Руси, они мешают свою кровь с нашей.

— Разве это плохо? Не хазары и не печенеги, здоровые люди с густой кровью. И женщины их приятны на глаз… и на ощупь.

— Само по себе это не плохо, где-то даже хорошо. Но дело тут не в крови, а в воспитании. Я не говорю даже о тех, кто раб. А освободившиеся и их дети-внуки? Разве их часто видим в храмах наших богов? Во-от! Теперь вы начинаете понимать, — я краем рта усмехался, переводя взгляд с Ратмира на Рыжего Олафа, потом на Лейфа и прочих. — Мы сами привезли на свою землю тех, кто мог стать опорой для наших недругов. А могли статьи нашей опорой, пусть и со временем. И проморгали, за что стыд нам и позор!

— Когда это началось, мы еще и не родились!

Олаф… Ярл обычный, даже послабее Зигфрида и по числу хирдманов, и по их выучке. Но тогда я и ему ответил, потому как ни при каких условиях не стоило внешне разделять ярлов по могуществу. Обидится кто-то и прости-прощай часть моих планов.

— Зато лично ты уже с десяток лет водишь свой хирд во все стороны света. И к троллям в задницу всяких булгар, хазар и печенегов, их хоть сотнями на веревках в Киев можно таскать, эти траллсы нам не угроза. Но из северных и западных земель… Уймитесь, ярлы! За ради богов и именем Локи прошу вас об этом. Не делайте трудное неподъемным!

— Мы подумаем над твоими словами, — за всех ответил Ратмир, как наиболее авторитетный. — Вообще. А в этом походе никто не возьмет живую добычу, таково мое слово. Это все или?..

— Ты прав, Карнаухий, тут есть «или». У вас у всех есть те траллсы, о которых я только что говорил. Я отлично понимаю, что никто их в срочном порядке освобождать и перевоспитывать в нужное состояние не будет. Да и не получится…

— И что? Ты говори, Мрачный. Слова твои интересны, хотя не совсем я готов согласиться.

И тогда, во время разговора, и несколько позже я считал и считаю, что все сделал правильно. Пусть пара тройка ярлов считает меня немного странным, но польза все равно более существенна.