Интерлюдия
Чувствовать остро заточенный кинжал, нежно прижимающийся к твоему горлу — крайне сомнительное удовольствие. И оно становится вдвойне печальнее, если и заступиться некому, да и оправдаться по большому счету нечем. Велимир, верный помощник наместника Переяславля, только и мог, что икать от страха. Последнее, кстати. тоже приходилось делать со всей осторожностью, дабы и самому невзначай не пошевелиться и мрачного дружинника князя Вадима Изяславовича не спровоцировать. А то сочтет, что доверенный его попечению пленник сбежать хочет, толком не объяснившись, да и переместит лезвие самую малость. С трагическими последствиями, что особо характерно.
Велимиру оставалось только ждать появления князя, да сильно надеяться, что удастся выкрутиться и из этого рискованного положения. А начиналось все так хорошо….
Князь Вадим согласился и с платой, и в самой идеей прикончить своего давнего соперника. К тому же его личное отношения к ярлу Хальфдану балансировало где-то на грани между неприязнью и ненавистью. Вот только Вадим Изяславович требовал гарантий. Надежных гарантий, дабы не оказаться в положении крайнего, на которого так удобно сбрасывать все делишки, выставляющие в очень невыгодном свете всех в них замазанных.
Вот наместник и дал гарантию. Откупился присутствием одного из своих доверенных людей. Собственно Велимиром. Да еще и сказал: «Побудешь при этом князе. Проследишь, проверишь, чтобы заемное письмо вдруг в чужих загребущих руках не очутилось». И в результате… Доверенное лицо наместника стоит у чуток покосившегося забора, нож у горла, а заодно ожидание, когда прибудет разъяренный до крайности князь Вадим.
Легок на помине! Озлобленный, в сопровождении своего личного мастера по темным делам Тараса… От подобного зрелища Велимиру стало настолько неуютно, что он всерьез испугался еще и за сохранность штанов. С разъяренными варягами шатки плохи, тем более, если они только что потеряли кого-то из своих.
— А ну иди сюда, — прошипел Вадим, взмахом одной руки отстраняя воина с кинжалов, а второй беря помощника наместника за грудки и внушительно впечатывая оного в забор. — Говорите, тихо и спокойно пристрелить, он ничего такого и не ожидает? Пятеро моих убито, еще несколько ранено. Двоим из убитых это отродье Мары и Чернобога Мрачный еще и головы отрезал, захватив их как трофеи! Что ты на это скажешь?
— Да, дело опасное. Но за него недаром столько пла…
— Ты чего там пищишь? — Велимира вновь встряхнули так, что аж зубы лязгнули, а рот наполнился кровью от прикушенного языка. — Проблемы у меня — вот то, что сейчас я твоему хозяину прямо в лицо выскажу. По отрезанным головам могут моих воинов узнать, а там и до обвинения недалеко. И удастся ли мне отпереться — разве что сам Род ведает. Слушай, а может мне ТЕБЯ сейчас прирезать и голову как извинение Хальфдану послать? Или вообще, живым притащить, только оскопленным и с отрезанными носом и ушами?