Интерлюдия Киев, покои великого князя Владимира.
Дзан-нг! Запущенный в стену золотой кубок жалобно лязгнул и откатился в сторону. Яростно сверкающий глазами Владимир поискал очередной предмет, на котором можно было выместить свое раздражение. Рука уже потянулась к кувшину с вином, но голос дядюшки — ближнего родича и первого советника — остановил его. Впрочем, как и всегда в подобных случаях.
— Спокойно, Владимир. Именно этого от тебя и ждут. Хотя взбесить, отнять способность мыслить холодно, без излишних чувств. Ты можешь кинуть о стены еще сотню кубков, порубить мечом столы… Но что толку в этом?
— Этот ничтожный князек из глухой датской дыры присылает мне, МНЕ… Голову одного из лучших убийц Доброги, да к тому же гонцом выступает один из видных жрецов-воинов Перуна. И его слова!
Киевский князь потряс головой в тщетной попытке избавиться от разрывающего его мозг воспоминания. Еще совсем недавно, около часа назад, он был вполне себе бодр, в хорошем настроении и никак не ожидал услышать и увидеть… это.
Стоян, жрец Перуна и с юных лет воин храмовой стражи, прибыл в Киев утром и сразу же, по имеющемуся у него праву, попросил не аудиенции у великого князя, но всего лишь возможности передать важное послание от вольного ярла Хальфдана Мрачного, а также от десятка не самых последних представителей жреческой касты.
Игнорировать подобное? У жрецов и многих князей-ярлов, а особенно вольных, появилась бы еще одна заноза в заднице на тему недовольства правлением нынешнего хозяина киевского престола. К тому же и просьба обычная, приуроченная к и так запланированному приему.
Вот все и пошло по обычной, накатанной колее. Один человек за другим, всякие вопросы, мелкие и не очень; просьбы, часть которых уваживалась, а другая отклонялась. А потом появился Стоян — жрец-воин, облаченный не в праздничный или даже относительно повседневный наряд, а в полню броню, разве что шлема не было. И в руках объемистый сосуд с очень широким горлом, вызывающий любопытство у большинства собравшихся с большом зале для приемов.
Обычные слова приветствия прозвучали сами по себе. с этакой ленцой, как обязательная, но совершенно не интересующая жреца часть. Но вот зачем…
—…а еще ярл Хальфдан сказать честному люду хочет, что на него тати неведомые, неведомо как в дом проникшие напасть пытались. Сам он целым остался, но вот побратима его убили. Только все эти лихие люди там мертвыми и остались, — тут Стоян изобразил издевательскую улыбку. Вроде и вызова нет, а в то же время умным людям можно и догадаться про истинную подоплеку событий. — А просьба у него к тебе, великий князь, чтобы люди твои помогли опознать злодеев. Вот один из них.