— Важный разговор.

— Тогда сам заходи, а эти непонятные личности пусть за дверью постоят. Я их тут видеть не желаю. А если нужда появится — сам пригласить способен.

— Нет, ярл, этот человек останется здесь, а остальные двое пока за дверью посторожат, — Шрам делает знак, чтобы дверь притворили, после чего продолжает. — Я намекал тебе. Но ты упорно не желал меня слушать. А сейчас выслушаешь и, я надеюсь, поймешь, что надо делать.

— Выслушать я всегда могу. Спешить мне некуда.

— Зато мне есть куда.

Змейка ты Змейка… Кажется, все обстоит действительно серьезно. Шрам сам не свой, глаза искры мечут, люди эти незнакомые, но явно не из числа моих. И его попытка давить на меня, пытаться диктовать условия, чего раньше не было и быть не могло.

Но он один. Да, один! Иначе рядом с ним были бы не незнакомцы, а верные ему хирдманы. Тогда что? Никакого возможного раскола нет и не предвидится. Это кто-то со стороны… Неужели я ошибся? Неужто подход был к совсем другому человеку, к иному «слабому звену»? Не ложному, настоящему… Не хочу верить, до боли в душе не хочу.

— И как оно на вкус, золото киевского гостя?

Шрам на миг замирает, а лицо искажается нервным тиком. Мерзкое зрелище, с какой стороны ни посмотри. Его спутник тянется к мечу, но останавливается по одному лишь мановению руки моего бывшего… Да, уже бывшего побратима, пошедшему по склизкому пути предательства.

— Придержи язык! Я не продажная тварь…

— Ах да. тут замечены высокие идеалы, — цинично ухмыляюсь. — А остальное так. приятное…

— Заткнись, — взявший себя в руки Шрам убирает из голоса все эмоции. — Сначала я скажу тебе, что ты должен сделать. Или выполнишь, или… Сам понимаешь.

— Слушаю. И что же тебя подвигло?

— Никому не нужен раскол и междоусобица. Ты одержим идеями сохранить вольности ярлов, сохранить старых богов, сбросить с киевского престола Владимира и сменить на кого-то более устраивающего всех этих Ратмиров, Ставров, Снорри и прочих.

Не выдержав, я усмехнулся. Скрывать что-либо перед… этим не имело смысла.

— Дурак ты, Шрам. — Столько лет бок о бок, а сути так и не понял. Руси нужны перемены, но другие. Нужно сокращение вольностей ярлов, но под иным знаменем. Под моим знаменем, тупица, знаменем цветов Локи. А ты сливаешь это в помойную яму.

Ярополк вновь не удержал лицо. Передернулся, на сей раз всем телом, посмотрел на меня… На сей раз в глазах была откровенная тоска.

— Может скажешь. На чем тебя Добрынюшка подловил? А он подловил, раз ты сюда его цепных песиков провести решился. Тут ведь не только боязнь раскола.

— Расстрел посольства на той дороге, Хальфдан. Там был жених моей дочери… Ты об этом не знал. Никто не знал, они тайно встречались.