— Мы должны выкрасть Большую Императорскую Печать.

— Мы… Что? Нет, я всё прекрасно слышал. И — да, я знаю, что это такое… Просто не понимаю: ты что, совсем с ума сошла? Спасение — вот оно, — я потыкал пальцем в сторону провала в стене. — Стоит сделать один шаг — и ты СВОБОДНА. Что не так?

— Без этой Печати Сётоку не сможет стать законным правителем, — с жаром прошептала Любава.

— Ты в курсе, что произошло вчера? — спросил я. — Знаешь, что он повесил дюжину человек? Прямо на воротах дворца! Думаешь, для того, чтобы совершать такие вещи, ему нужна какая-то печать?

— Он может творить что угодно, — холодно кивнула Любава. — Но пока правительство не вручит ему Большую Императорскую Печать, пока это не покажут по Центральному каналу… Он будет узурпатором. И его может сместить КТО УГОДНО. И даже имеет на это право. Смекаешь?

— Послушай, — я с трудом сдержал злость. Всё, что мы делали. Всё, к чему стремились. Теперь разбивается о глупое упрямство девчонки… — Послушай. Если твой отец вдруг лишится короны Российской Империи… Ну, украдут её. К примеру. Он же не перестанет быть Государем, верно?

Она осеклась всего на миг. Но сразу фыркнула и махнула рукой.

— Видишь ли, — тон её вдруг сделался снисходительным и крутым. Как ледяная горка. — Мой отец УЖЕ государь. Он был коронован по всем правилам. Существует миллион пактов, свидетельств и документов, удостоверяющих его ПРАВО. А Сётоку без Печати — дырка от бублика. Просто чувак, который случайно забрёл во дворец. Не будет Печати — его просто никто не будет СЛУШАТЬ. Даже последняя судомойка.

А часы в голове продолжали тикать.

— Ладно, проехали, — Любава нетерпеливо махнула рукой. — У меня есть план. Печать хранится в центральном здании, в Главном Церемониальном зале. Лежит в специальном таком ларце, на самом видном месте. Ключ — у Хранителя Печати…

— Что, конечно же, значительно облегчает всю работу.

— Я хотела переодеться в форму охранника, — гнула своё девчонка. — Сейчас день, так что Хранитель, господин Окигава, находится на службе. Надо всего лишь подобраться к нему, снять с пояса ключ, затем пробраться к ларцу и вытащить Печать. Ничего сложного.

— С чего ты взяла, что этот Окигава так уж легко расстанется с ключом?

— С того, что я здесь, если ты помнишь, уже две недели. Я изучила всё, что можно, всю жизнь дворца. Все протоколы, регламенты, смены караула и маршруты подметальщиков. Я знаю, о чём говорю.

Голос её звучал убедительно.

— Ладно, выкладывай.

Как говорил Фудзи, если женщина чего-то хочет, лучше ей это дать…

— Сейчас почти полдень, — начала деловито Любава. — Ровно в двенадцать господин Окигава прекращает работу и выходит в сад с Серебряными Тропами. Там он садится на скамейку и пьёт чай с медовыми коржиками. После этого сидит ещё целый час — принято считать, что Хранитель медитирует. На самом деле он спит, как сурок. И только потом возвращается к своим обязанностям.