Постараюсь ли избежать этого всеми силами?

Постараюсь.

Но чувствую: сегодня этого будет недостаточно.

Когда я принял решение пойти на контакт с Сётоку, то почувствовал, как раскалились нити сети в моей голове.

Третья Директива! — понял я. — ПОСЛАННИК ОБЯЗАН ВСЕМИ СИЛАМИ СТРЕМИТЬСЯ К ВЫПОЛНЕНИЮ ЗАДАНИЯ.

Но сознательно рискуя жизнью, я подвергаю сомнению директиву! Ведь я должен выполнить задание — а для этого оставаться в живых.

Чувствуя, как горит очередной сегмент цепи, я сделал шаг к принцу.

Теперь я свободен! Я — это только я, а не послушный пёс Корпуса. Отныне я буду делать только то, что считаю нужным, а не то, что диктует код в моей голове.

Сётоку сделал очередной выпад. Нагината просвистела совсем рядом, и я чуть не остался без кончика уха.

Не останавливаясь, он ударил снизу — я отскочил. Но принц наступал.

В глазах его появилась сосредоточенность: он совершал одну молниеносную комбинацию за другой, лезвие нагинаты мелькало вокруг моего тела, заставляя вертеться ужом.

Оно зловеще свистело, выпевая погребальную песнь смерти, и свирепый оскал принца вторил этой песне.

Чтобы подобраться вплотную к толстой туше, окруженной высверками острой стали, мне пришлось пойти на обман.

Бросок — и кончик танто прочертил тонкую красную линию на груди Сётоку, чуть выше границы пояса.

Но когда рука шла назад, принц успел задеть моё плечо.

Рана была серьёзной: нагината почти перерубила мускулы. Кровь хлынула потоком, рука сделалась скользкой, и я перехватил меч другой рукой, пока не намокла рукоять.

Теперь счёт пошел на секунды.

В голове вдруг зазвучали щелчки пальцев: именно так отсчитывал время тренер на занятиях по боевым искусствам у нас в Корпусе… Лёва прозвал тренера Клепсидрой — там, откуда он был родом, использовали водяные часы.

Один, два, удар, четыре, пять, выпад, семь, восемь…

Я лежу на полу. Глаза устремлены в высокий сводчатый потолок, укреплённый почерневшими от времени балками.

Поднимаюсь, голова слегка кружится от потери крови, но ноги всё ещё двигаются ровно, не спотыкаясь.

Слышу за спиной шумное жаркое дыхание, делаю шаг… Нагината, словно во сне, пролетает вдоль груди, вспоров верхний слой шелка на поясе.

А ведь он действительно теряет контроль, — думаю я, уклоняясь от серии мощных, но беспорядочных ударов.

Глаза Сётоку наливаются кровью — словно капли, брызгающие при движении из моей руки, попадают ему в зрачки…

У самого принца грудь тоже окрашена в красный, пояс спереди промок и потемнел. Но видно, что рана неглубокая, рассечены лишь верхние покровы кожи.

Когда я уклоняюсь в очередной раз — едва устояв на ногах, — Сётоку теряет контроль окончательно, и выставив нагинату, как копьё, бежит напролом.