— Если только он сам не знал всей правды, — упрямо сказала Хякурэн. — Если только его не ввели в заблуждение. Точно так же, как и тебя.

— Ты убила моего друга? — я подошел к ней вплотную, и не спускал глаз с её лица. Мне было необходимо видеть реакцию.

— У меня не было выбора, — сказала Белый Лотос и упрямо сжала губы.

— Выход есть всегда.

— Но не тогда, когда на кону — твоя жизнь.

— Я бы пожертвовал собой, если бы это имело смысл.

— Вот именно! — тонкие ноздри Хякурэн раздулись. — В смерти должен быть смысл.

— А безопасность нескольких миров для тебя не имеет смысла? Ты ценишь себя больше, чем всех других, вместе взятых?

Я задыхался. В глазах потемнело — или за время нашего разговора солнце село, и на берег пришла ночь?..

Не думая, я пошевелил пальцами, и достал из воздуха зажженную сигарету. Затянулся, выпустил дым… И понял, что это не обычная самокрутка с травкой, которые столь распространены на Тикю. Это была добротная сигарета с фильтром, с эрзац-табаком, пропитанным транквилизатором. Такие имели хождение у нас, на Ёшики. Не официальное, разумеется. Скорее, как контрабанда.

Затянувшись ещё раз, я с удивлением посмотрел на Хякурэн: она жадно принюхивалась, даже привстала на цыпочки.

Поколебавшись, я протянул ей остатки. Она взяла. Выдохнула дым из ноздрей и улыбнулась.

— Запах дома, — пояснила Белый Лотос, сделав ещё одну затяжку. — Его мне не хватало больше всего.

— Что с тобой случилось? — спросил я. — Почему ты стала… Такой? Почему ты дезертировала из Корпуса?

— Долгая история, — затушив бычок, она неуверенно посмотрела на песок, а потом сунула его в карман. — Но если вкратце… Меня поставили перед самым трудным выбором в моей жизни. То задание… — прекрасно владеющая собой Хякурэн вдруг сморщилась и закрыла лицо руками. Сделала несколько глубоких вдохов и опустив руки, посмотрела на меня. Глаза её сделались совсем чёрными. — Если б я выполнила то задание… Не смогла бы остаться человеком.

Резко отвернувшись, она быстро пошла вдоль кромки воды. Но шагов через пятьдесят показалось, что силы её покинули. Голова опустилась, плечи поникли. Белый Лотос кое-как добрела до торчавшего из песка валуна и опустилась на него.

Догнав её, я устроился рядом. И только сейчас понял, что очень устал. Столько всего случилось за это длинный, насыщенный событиями день, а он всё никак не закончится.

Ноги ломило, позвоночник пронзало раскалённым штырём. Глаза колол несомый ветром песок.

— И что это было за задание?

Такое же, как у меня здесь? Дилемма, которую невозможно разрешить?

— Извини, я не могу об этом говорить, — она покачала головой и легонько, словно извиняясь, притронулась к моей руке. — Это было много лет назад, но мне всё ещё… слишком больно.