Бо охотно кивнул.

Настя первой ступила на эскалатор, Бо за ней.

В тишине, нарушаемой только урчанием механизмов, они поднялись к шлюзовым дверям, где алым горела табличка «Выход в город временно закрыт».

Кто-то успел заблокировать ангарные двери, чтобы не выпускать «дым из избы».

Бо посмотрел на дверь — задачка была ерундовая. Он улыбнулся, и створки разошлись. И они с Настей исчезли в проёме.

Только когда дверь снова закрылась и замигала алой табличкой «Выход в город временно закрыт», в ангарном зале началось суетливое движение.

Из-за боксов выбирались попрятавшиеся там дальнобойщики, довольно легально возившие кишьям и чёрный сахар из Загшге, вольные торговцы и прочий местный сброд.

Карлик, который так удивил Бо невиданной в Империи внешностью, семеня коротенькими ногами подбежал к трупам.

— Да что же опять такое! — Он всплеснул ручками и в ярости пнул безголовое тело. — Опять эта резня! Когда это кончится, а? Я вас спрашиваю, идиоты!

Позади него угрюмо замерли два здоровенных телохранителя. Сказать им было нечего, и голоса они не подавали. И так всё было понятно — просрали проблему. Не выяснили вовремя, что затевают алайские боевики, не доложили, не пресекли.

Карлик был одним из совладельцев Лагуны. Он как раз и занимался безопасностью. И сам видел, как лоханулась сегодня его охрана.

А ведь можно было задержать этих троих на входе в ангар. Потянуть время на идентификацию. Глядишь — и парень с девкой успели бы подняться в город. А в городе и алайцы не решатся стрелять — там купол, можно через дыру и вакуум обнять.

Зарезали бы они там свою девку. Аккуратно, исподтишка. И смылись. И всем было бы хорошо. А теперь? Что теперь делать? Как объясняться с алайской диаспорой?

К трупам подтянулись дальнобойщики. Они — парни смелые и небрезгливые.

Два капитана торговых катеров держались чуть сзади. Эти чистюли не любят жареной алайчатины, но любопытство не пропьёшь.

Капитаны понимали, что они тут не в своей стае. Морщились, шутили — воняло отвратно. И алайцами, и гарью, и ещё чем-то неуловимо-химическим, неприятным.

Карлик расчихался и отошёл от трупов, пытаясь спастись хотя бы от запаха. Не преуспел: ангар провонял весь. Запах горелого мяса забил запах зелёной крови, но лучше от этого не стало.

— А кто это был с Настей? — осторожно спросил один из дальнобоев, заметив, что охрана занята — отпаивает карлика из термоса.

— Некий условный Борис, — сказал капитан с нашивками Новой Москвы.

— Это не просто Борис, — фыркнул Кабан. Он тоже не выдержал и выбрался из своего укрытия. Успев, впрочем, сголографировать всю эту эпическую битву и послать кадры дяде. — Это Франкенштейн какой-то. Борис Карлофф.