— Да, это опасно, — кивнул Денис. — Но я рискну. — Он подумал немного и рассмеялся в голос: — Опять я, значит, за Настю впрягаюсь.
— А что у тебя с ней? — спросил Дерен.
— Да как тебе сказать, — замялся Денис. — Я в неё с первой встречи влюбился. Мы на космомосту стояли, ждали, когда нас катер заберёт. И тут Настя с сумкой. Потап на неё: «А ну, пшла домой!» А она засмеялась и говорит: «А я так хочу». Ну и я — всё, влюбился намертво. Но мне ничего с ней не светит. И хотелось бы подбить пару клинышков, да Потап не поймёт. Сыновей у него много, а дочка — одна. Он её за приличного человека хочет выдать.
— За приличного — значит, за богатого? — уточнил Дерен.
— Ага, — невесело согласился Денис.
— Ясно, — кивнул Дерен и вызвал на экран температурный график.
Нужно было оценить, с какой скоростью остывает двигатель. Не век же им у «Нулевого» торчать?
— А ты как попал на крючок? — спросил Денис. — Твоя рыжая — она тебе кто, невеста?
— Я её наставник, — признался Дерен.
— Чего? — оторопел ватажник. — Учитель, что ли?
— Ну типа. Ей всего восемнадцать. По законам Содружества — она ещё совсем ребёнок.
Денис повернулся в ложементе и внимательно посмотрел на Дерена, пытаясь сообразить: издевается тот или разыгрывает?
— Ну и что, что восемнадцать? — сказал он сердито. — Это ведь не пять лет! Ты давай — не крути! Скажи — любишь её?
2. Карусель
Если бы Дерен знал, что ответить, он бы, наверное, промолчал.
Но его самого уже несколько дней мучил тот же самый вопрос: любовь ли то, что он испытывает к Сайко?
Он смотрел на неё и радовался. Она была для него как свет. Но разве такой бывает любовь? Без боли, без желания обладать?
— Знаешь, — сказал он Денису. — То, что со мной сейчас происходит — не предмет для разговоров. Тут я сам пока ничего не пойму. Но я тебе расскажу про свою первую любовь, а ты уже дальше сам думай. Так пойдёт?
Денис хмыкнул, но спорить не стал. Сел поудобнее и приготовился слушать — делать-то всё равно было нечего.
Дерен, подумав немного, стал рассказывать ему про колонию проклятых в ледяных горах Граны, одной из планет первого заселения. Про девушку с белыми волосами и ресницами, которая готова была стерпеть замужество, но не любовь.
Ватажник слушал внимательно, ни разу не перебил. Но думал о чём-то своём. Дерен рассказывал страшное, а он улыбался углом рта, чуть косо и невесело.
— Сто лет назад на Грану, — рассказывал Дерен, — сослали тех, кто в хаттскую воевал на стороне машин. Оказалась там и моя родня по линии бабушки. Бабушка родом из Содружества, но вышла замуж за имперца, сбежала из дома, и про её родственников я тогда почти ничего не знал. Однако, когда в резервации умер мой дядя, оказалось, что других наследников у него нет, и меня позвали на похороны. Там я и познакомился с Изой. Она была волшебная. Такая красивая, каких, наверно, и не бывает. Живая, горячая, но при этом — словно бы изо льда. Снежные волосы, словно инеем подёрнутые, пушистые белые ресницы с ледяным отливом. Родственники хотели женить меня на ней, но сначала я должен был принять матрицу личности дяди. Потерять себя, стать другим человеком, заменить дядю в резервации, которую он возглавлял. Терять свою личность мне совсем не хотелось, но в Изу я влюбился с первого взгляда. Предложил ей бежать со мной, но она отказалась. Это был ледяной ад на земле, люди в резервации были уже не живыми и не мёртвыми. Да даже замуж её хотели отдать силой, и на это она была почему-то согласна. Но бежать со мной отказалась, понимаешь?