Ещё чуть-чуть! Ну!..

Наконец двигатель взвизгнул в последний раз, и сон разума — ощущение изменённого пространства — как одеялом накрыло маленькую лёгонькую машину.

В ней всё ещё было трудно дышать от жары, но теперь понятно было, сколько осталось терпеть. Главное — двигатель не рванул. А остыть — остынет.

— Ну ты и бедовый, Макаров, — просипел Денис. — Обратно нам на этом катере лучше не возвращаться. Таможенники нас теперь заживо сварят. Вот это мы их погоняли, ага…

Дерен кивнул. Он ещё даже не думал о том, как и на чём придётся возвращаться на «Персефону».

Это раньше он всегда всё просчитывал наперёд. А теперь сам удивлялся насколько стало плевать на личное будущее. Главное — цель, а там — хоть трава не расти.

Поток нёс пилота со скоростью, не позволяющей осмысливать пёструю цепь событий. Не давая оглянуться назад, подумать о последствиях. Отдавшись его течению, Вальтер Дерен изменился разом и неузнаваемо. С него словно сорвало старую душу, развеяло по ветру.

Неужели и так бывает?

Чего же он не учился-то этой проклятой паутине? Чего боялся? Потерять того себя, которым был раньше?

Дерен понял, что подсознательно чуял: новое знание такой глубины, что несёт смерть для того, кем он был раньше. Чтобы работать с паутиной — пилот должен был умереть и переродиться заново. А легко ли терять себя? Да ещё если ты сам себя обучил и сделал?

Шагнув в поток в погоне за Сайко, Дерен рискнул всем, что у него было. Отказался от прежних надежд и страхов. От возможности длить себя так, как раньше.

И если ему удастся вернуться из Чёрного сектора на крейсер — то уже не собой.

Узнают ли его друзья? А он их?

Дерен набрал полную грудь горячего воздуха и едва сдержал кашель. Какое всё-таки вышло пекло!

Горячие минуты тянулись и тянулись, хоть их и было всего пять.

Ну же! Ну!

Ещё одна неимоверно долгая секунда — и… катер вышел из зоны Метью.

На шлюпке Дерен сумел бы сделать на этом отрезке более длинный прыжок, минут на двадцать, если не на двадцать одну. Он чиркнул бы по орбите Йоко и стопроцентно догнал Бо у Карусели.

Шлюпка — гораздо тяжелее катера, а биметаллическая начинка, текучая, псевдоживая, даёт ей дополнительную устойчивость в зоне Метью. Катер — пушинка, по сравнению с ней. Ему не под силу совершить даже допустимый военными стандартами прыжок на двенадцать минут.

Но это тоже было сейчас кстати, ведь неизвестно, как перенёс бы такой прыжок Денис. С дырой в башке прыгать лучше в медкапсуле. И уж точно не бить рекорды.

Даже Бо старался не прыгать дольше положенных двенадцати минут. Правила техники безопасности пишутся кровью.