— Ле-е-с!.. — тут же завыл Чим. — Полетели на «Персефону», а⁈ Ну полетели⁈
Лес-Лесард так и подскочил, чуть не выронив банку. От такого воя проснулся бы и мёртвый.
К счастью для Чима, Лес не сумел дотянуться, чтобы наградить подзатыльником живую сирену.
Эберхард обрисовал ему ситуацию: Линнервальду был нужен покой, а мелких тянуло на приключения. Если бы Лес смог уговорить капитана забрать их на недельку на крейсер, это пошло бы на пользу всем.
Лес спорить не стал — он и сам соскучился по «Персефоне». Пообещал сегодня же написать капитану.
— Точно сделаешь? Не забудешь? — уточнил самый старший и серьёзный из земных подростков, Кирш.
— Конечно, сделаю, — кивнул Лес.
— Если у него не выйдет — не ныть, — предупредил Эберхард.
— Замётано, — пожал плечами Ашшесть.
В его маленькой голове в это время уже вертелись десятки вариантов, как попасть на «Персефону», если Лесу откажут.
Рэм попрощался с обитателями «Рябиновой», вполне довольный проведённой комбинацией. Ему нужно было ещё пообщаться с управляющим.
А подростки теперь сами заявятся на «Персефону». Он ведь тут вообще ни при чём, ага?
25. Сон разума
Потап
Ночью Потапу приснилось странное. Он стоял в круге света и смотрел в пол, не в силах поднять голову и увидеть, от кого этот свет исходит.
Свет и манил, и обжигал — тайной, невысказанной болью. Он словно бы спрашивал: а зачем ты жил? Кто ты? Чего ты добился?
Проснулся Потап в холодном поту и с недоумением уставился на стену каюты, где мигало время побудки. Он не услышал сигнала, которой сам же и выставил вчера. Едва не проспал всё на свете.
Нужно было вставать, и Потап встал. Заставил себя умыться, натянуть комбинезон.
Коммуникатор, звук которого он отключал на время сна, мрачно смотрел на хозяина красным глазом непрочитанных сообщений.
Надо было хотя бы пролистать их, вдруг что-то срочное?
Надо… Как опостылело это «надо».
Потап плюхнулся в кресло возле стола и включил чайник, достал любимую кружку. И всё-таки разблокировал комм.
Оказывается, час назад ему два раза написал Имэ. Писали с утра и из алайского торгпредства на Карусели…
Надо же, достучались через своих. Прямой связи у Ставков с Каруселью не было.
Писали ещё… Стоп. А это кто?
Потап начал с четвёртого сообщения, от неизвестного адресата. Открыл и стал читать. И чем дальше читал, тем больше хмурился от канцелярских формулировок и погребённого под ними смысла.
Он ни разу не видел официального письма северного имперского спецона. Откуда они вообще знают адрес его комма?
— Да встал ты уже, наконец? — раздался за дверью голос Имэ.