Но зелёный во всех смыслах боевик повернулся к Денису, и сполох света ударил туда, где ещё миг назад стоял ватажник.
Дерен успел упасть на него и повалить, накрыв собственным телом. Денис был в компрессионном костюме, но этого мало, чтобы не изжариться. Гэт — совсем не игрушка, это выброс плазмы.
Не дожидаясь второго выстрела, Дерен перекатился вместе с Денисом, вскочил и рванул его за собой. Вытолкнул вперёд, к боковому коридору:
— Беги!
Денис кинулся к выходу.
Выросший на его пути крокодил словил боковой хук от Дерена, а его приятель — получил в морду отточенное: «Сдохни!» на родном алайском.
Швырнув обмякшее тело в преследователей, Дерен обернулся и грудью принял второй светочастотный, прикрывая Дениса. Потом догнал его в два прыжка, и они вывалились в коридор.
Компрессионка шипела, вспучиваясь на груди пилота. Псевдоживые клетки гибли в агонии, лицо горело, но больше ничего опасного для жизни Дерен не ощущал. Это повезло, что прямо в грудь.
Денис явно знал, куда надо бежать. Он свернул в закуток, ощупал стену, открыл маленькую дверку и протиснулся в проход в половину своего роста.
Дерен залез на ним. Это оказалась коморка автоуборщика. Из неё они выбрались в другой коридор и понеслись не к ангару, а вверх по узкой железной лестнице.
Дерен не спорил. Денис бывал на станции. К тому же к ангару сейчас скачут алайские боевики.
Денис на одном дыхании взлетел на четыре пролёта и остановился перед бронированной дверью. Постучал в закрытое окошко.
— Шервуд, открой!
— С чего бы вдруг? — раздался из-за двери знакомый голос. Это был бородач, который впустил катер в ангар.
— Я расплачусь! — пообещал Денис. — Открой! Ну ты что забыл, что я…
— Ладно! — перебил бородач. — Мухой влетай! Я тебе говорил: Настя эта не доведёт тебя до добра!
Железная дверь приоткрылась, и Дерен вслед за Денисом юркнул в дежурное помещение станции.
4. Бывает ли у пиратов совесть
Бородач выглядел старым. Да ещё эта грубая растительность на лице… Она тоже не прибавляла молодости.
Дерен понял вдруг, что давно уже не встречал людей с такими глубокими морщинами и кожей такого нездорового серого цвета. Видимо, с медициной по эту сторону границы было так же плохо, как и с космостроением. Словно время тут шло медленно и запаздывало на пару-тройку столетий.
А вот на актёра из голофильмов про начало колонизации дежурный по станции, которого Денис назвал Шервуд, был очень похож. Необыкновенно грустный, измученный, много терпевший человек. Смотрел внимательно и недобро, как будто хотел снять с беглецов кожу и проверить — не спрятали ли они под нею оружие?