— Ладно, — довольно согласилась Вероника.

Максим тепло попрощался с семьей. Маша с трудом сдержала слезы. Привыкла уже жить с чувством возможной потери.

— Максим, пожалуйста, без фанатизма! — иначе это надо было понимать, как просьбу беречь себя. — Не все хотят жить так, как мы советуем.

— Маш, да я и так в последнее время формально выполняю обязанности. Народ, кто поумнее, уже определился, куда ему надо, а те, кто поглупее, заканчиваются. Я сейчас больше как старьевщик, в кучах старого хлама копаюсь.

— Ладно, считай, ты меня успокоил.

Супруги поцеловались. На прощание Максим еще раз потрепал Веронику по голове и подержал за щечку. На улице его ждали парни из отряда. Они уже были полностью готовы к выходу.

— Здорово, командир! — поприветствовал его заместитель Петруха.

— Здорово. Все готовы? — спросил Максим, чтобы дать последний шанс больным или чувствующим себя неважно отказаться от выхода.

— Все, — ответил за всех заместитель.

На выходе из общины их ждала машина, переделанная в пикап легковушка. На больших машинах ездить было накладно, использовали только малолитражки, и только по делу. Отряд «внешников», чтобы не терять двое суток по безопасной трассе, доставлялся на расстояние ста-ста пятидесяти километров к блокпосту, от которого уже начинал прочесывание местности пешком.

— Ух ты, блин! — Петруха даже присел, когда машина выехала за пределы безопасного периметра. «Черный спектр» будто усилил свою мощь.

Максим тоже почувствовал это. Потянулся к тумблеру излучателя, накрывающего машину и еще метров на десять в радиусе вокруг нее. Бойцы облегченно выдохнули. Первые минуты под излучением тьмы после домашнего отдыха всегда были тяжелыми. Необходима была кратковременная «калибровка», чтобы заново настроиться к ее противодействию.

Под излучателем было намного комфортнее. Столбы с указателями километров замелькали гораздо чаще. Дороги были свободны. Все машины, которые оставались на ней после катастрофы, убрали в кювет. Это было удобно для поездок, а также для безопасности. Никто не устраивал засады в груде сбившихся в кучу машин. Пять лет назад дорогу обходили стороной, боялись каждой оставленной машины, а теперь пользовались ею, как в былые времена.

Полторы сотни километров пролетели незаметно. Два часа, и машина стояла у бетонированной конструкции, ощетинившейся пулеметами на все стороны света. Свой излучатель выключили, и зашли под действие постового. Тут он приводился в действие от аккумулятора, который набирал заряд от установки, вырабатывающей электричество при помощи мускульной силы. В смене, на блокпосту, всегда находился один человек, крутящий педали. Его так и называли: «велосипедист», или «заряжающий».