— Здорово, как дела? — Максим поздоровался с вышедшим навстречу начальником караула.

— Нормуль. Все тихо. За неделю была одна машина с какими-то цыганами, и пара несчастных пешеходов.

— Цыгане? С чего взяли?

— Черные, кучерявые, в цепях, с перстнями. Только остановились, сразу же начали втюхивать какой-то шлак. Мы их шуганули из пулемета, они и уехали.

— Странно. Даже для цыган это слишком смело… И откуда у них бензина столько? — Максиму их визит показался подозрительным. — А пешеходы что?

— Они неадекватные. Мы их покормили, налили по сто грамм, и отправили дальше. Сказали, если вернутся, чтобы похмелиться, порешим. У нас тут не благотворительное общество.

— Откуда они шли?

— Со стороны города.

— Зачем?

— Я же говорю, неадекватные. То ли спившиеся вконец, то ли сторчавшиеся.

— Ладно, пес с ними, — Максим посмотрел на механические наручные часы. — Руст скоро должен вернуться. Выйдем после его возвращения.

— Располагайтесь, — пригласил их начальник караула.

Отряд покинул пикап и разошелся по периметру блокпоста, размять затекшие члены. Снаружи укрепления мирно пели птицы, стрекотали насекомые, а внутри жужжал зарядкой «велосипедист». Максим включил сканер, чтобы послушать эфир. Тишина. Рустам соблюдал радиомолчание, чтобы не выдать свое присутствие потенциальным врагам. Они, как крысы, чуяли любую опасность, и быстро приспосабливались ее избегать. С ними надо было быть умнее, хитрее и безжалостнее, иначе зараза начинала размножаться.

— Какой денек, командир! — к Максиму подошел его зам Петруха и шумно втянул ноздрями воздух. — Лето, мать его. Шестое лето по новому летоисчислению. С каждым годом все свободнее дышится, правда?

— Правда, — согласился Максим. — Природа начинает понемногу отвыкать от нас.

Через дорогу, метрах в пятидесяти от блокпоста, не особо таясь, перебежала лисица.

— Пусть бегают, заслужили. Смотри-ка, нас уже в расчет не берет, как будто и не видит.

— А может, и не видит.

— Такое возможно?

— Гипотетически. Как сказал Леонид Иваныч, мы не можем увидеть то, в существование чего не верим.

— Он не это имел в виду.

— Конечно не это, он говорил про «черный спектр», но на примере пчел, которые, возможно, и не догадываются о существовании людей в силу своего узкого мировоззрения. Кто-то окучивает нас, а мы и понятия не имеем об этом, реагируем на своем уровне, как те же пчелы, строим соты, откладываем в них мед и размножаемся.

— Это ты размножаешься, а я кто, трутень?

У Петрухи до сих пор не было постоянной пары.

— Ты воин, у которого отсутствуют половые признаки, чтобы единственная любовь, которую он мог испытывать, была к родной общине.