У него на лбу выступила испарина. Он стер ее вместе с грязью рукавом, размазав по всему лицу.

— Твою же мать, — произнес он дрожащим голосом. — Как с того света вернулся.

— Не дразните их, и не смотрите в их сторону от греха подальше, — посоветовал Максим.

Через несколько минут вдалеке показался черный дым, как от старого тепловоза. Вскоре донесся шум надрывно работающего дизеля, по которому плакал капитальный ремонт. На дороге, идущей от деревни, показался грузовик с обшарпанной кабиной. Выхлопная труба у него была задрана выше кабины, и извергала могучий столб копоти. Под лобовым стеклом во всю ширину радиаторной решетки красовалась эмблема в виде перевернутого солнца.

— Автозак, — предположил Толик. — По нашу душу.

Немтыри выстроились вдоль дороги, словно почетный караул. Крайний из них посмотрел на пленников и вдруг произнес обыкновенным человеческим голосом:

— Быстро на ноги. В глаза не смотреть.

Максим с товарищами повиновались. Поднялись все, кроме Егора, лежащего без сознания. Грузовик, обдавая вонью и вибрациями работающего мотора, остановился. Теперь Максим имел возможность рассмотреть его тщательнее. Это был не автозак, скорее, дом на колесах, передвижная резиденция. Жилой модуль был собран на базе вахтового автомобиля, но переделан до неузнаваемости. Типичный такой сектантский промоавтомобиль, с надписями, символами, какими-то болтающимися бирюльками и прочим, предназначение которых не было понятным.

Открылась дверь в корме машины. Оттуда вывалилась хромированная лестница и вышли два вооруженных человека в форме с яркими вставками канареечных расцветок. Они заняли место по обе стороны от лестницы. Затем, медленно вышагивая с демонстративным достоинством, показался мужчина с длинными волосами и длинной, но аккуратной бородой. На нем была надета холщовая некрашеная туника и обувь, очень похожая на лапти или сандалии. С первого взгляда могло показаться, что это персонаж из библейских времен, которого занесло в непростое время машиной времени.

Мужчина спустился и прошелся вдоль линии немтырей, превратившихся в неподвижные памятники. Максим почувствовал, как волна какой-то неведомой силы сопровождает этого человека. Набравшись храбрости, он нарушил запрет и посмотрел ему в глаза. Мгновения хватило понять, что это была глупая затея. Нервная система Максима вдруг перестала посылать импульсы, разъединилась. Остановилось сердце, мышцы обмякли, зрение, слух, обоняние и прочие чувства исчезли.

Максим готов был упасть, как подкошенный, но чужой разум взял над ним контроль, удержав на месте. Видимо, это была демонстрация силы, чтобы впечатлить пленников и дать им понять, с чем они имеют дело. Через секунду Максим снова владел своим телом и больше не пытался смотреть в глаза этому человеку.