— О ком вы говорите? О тех, от кого вы нас отбили?

— Именно. Это очень крупная община на западе от эпицентра «черного спектра». Они что-то пронюхали, побывав в ней, после чего излучение двукратно усилилось. Они замышляют какой-то проект, опоясывают своими устройствами «мертвый пояс». Никого и ничего не допускают в него. Подвергают полному геноциду всех, кто попадается на пути. Между нами уже были две кровавые стычки. Трудно это признавать, но полководец из меня не самый лучший. Вы и сами это знаете, — Фирлез повернулся к охраннику. Тот, словно получив немой приказ, быстро исчез в машине и вернулся через полминуты с рюкзаками и висящими через плечо автоматами. — Это ваши вещи и оружие. Одевайтесь и идите домой. Ничего мне обещать не надо сейчас, я и так знаю, что вы вернетесь.

— А вы там были? — спросил Кайрат, немного ошарашенный неожиданным поворотом событий.

— Где?

— В зоне.

Фирлез как-то неопределенно отреагировал на вопрос, словно не знал, как ответить.

— Это мы находимся в зоне, а там другая вселенная, — ответил он после небольшого раздумья.

— Это как? — не понял Кайрат. И не только он.

— Словами не объяснить, потому что в нашем лексиконе нет таких слов. Ее надо чувствовать.

— Так это вторжение на нашу планету или какой-то план неведомых инопланетных прогрессоров, решивших вырастить новую цивилизацию? — поинтересовался Толик.

— Я не знаю, — честно признался Фирлез. — Мы слишком разные, чтобы описать нашими представлениями их цели. Все, что мне удается — это пользоваться их энергией. Хотя эта энергия может быть и не их вовсе, а единая энергия для всего сущего, — взгляд Фирлеза просветлел.

— Но почему у людей она вызывает страх? И куда они деваются? — спросил Максим в надежде услышать ответ, что его родители живы.

— Вижу, вы еще недостаточно поняли, что я хотел вам сказать, — Фирлез вернулся к своему обычному взгляду, от которого становилось не по себе. — Вы слишком полагаетесь на слова, которые для контакта с другой жизнью совсем не подходят. Подумайте на досуге, почему меня не прибрала тьма, а сделала своим проводником.

Он вернулся в машину. Бойцы бросились к куче рюкзаков — разбирать свои вещи. Рюкзака и автомата Егора среди них не было. Как ни странно, но жители деревни ничего себе не присвоили. Все вынутое из карманов одежды было рассовано по карманам рюкзаков, а обувь была привязана за шнурки. Если бы не боль, которая еще не прошла после избиения, можно было бы помянуть их щепетильность добрым словом.

— Педантичные, как фашисты, — буркнул Толик. — И такие же злые.