— Не могу больше, — признался Максим. — Стреляй отсюда.

Вместо ответа Макар начал издавать однотонный горловой звук. Максим вдруг вспомнил, что, проходя под вышкой, тоже начал непроизвольно завывать на похожей ноте, благодаря чему прохождение под кристаллами оказалось безболезненным. Он присоединился к Макару, быстро подобрав нужную ноту, расползающуюся по черепной коробке «освежающими» вибрациями. Как только призраки ослабили свое давление, он снова тронул платформу вперед.

Сто метров до кристалла они преодолели без последствий. Затем с каждым десятком метров сопротивление нарастало геометрически. Мысли стали путаться, разъединяться, подменяться чьим-то бредом. Максим слышал себя со стороны и боялся, что еще мгновение — и связь с телом пропадет окончательно.

— Стреляй, — выдавил он из себя каким-то потусторонним голосом.

Макар выстрелил. Процесс выглядел как в замедленном кино. Граната вышла из трубы в ореоле пламени и дыма, пролетев пару десятков метров, выпустила реактивную струю из сопла и, преодолев оставшееся расстояние, медленно вонзилась в кристалл. В момент начала его разрушения время снова приобрело нормальное течение. Раздался взрыв, раскидавший куски кристалла на десятки метров.

Макар, блестевший свежим по́том на черном от копоти лице, устало опустился на пол.

— Попал, — произнес он негромко.

— Сегодня твой день, — Максим похлопал напарника по плечу.

— Спасибо, но на сегодня я отвоевался.

Макар медленно поднялся, покачиваясь от усталости, дошел до припасов алкоголя, зачерпнул из ёмкости кружкой, наполнив ее на одну четверть, и выпил залпом. Утерся рукавом и посмотрел на Максима.

— Буди этого алкаша, моя очередь дрыхнуть, — Макар сел за стол, сложил на него руки и уронил голову. Меньше, чем через минуту послышался храп.

Причин будить Николая не было. Пути перед паровозом, насколько хватало глаз, были свободны. Мелькнула успокаивающая мысль, что за забором власти у «партнеров» нет, и оставшийся путь можно проделать в относительной безопасности. Максим подкинул угля в печь и пустил паровоз со скоростью бегущего человека.

Полотно сделало поворот, за которым открылся небольшой поселок со своим вокзалом. У перрона в вечном ожидании замерла машина, просевшая на сдувшейся резине почти до самой земли. Грязь и пыль, размытая дождями по бокам в своеобразный камуфляж, превратила рукотворный объект в часть природного ландшафта. Оставшаяся без хозяина машина словно приняла ухаживания природы и сдалась на ее милость.

Над входом в здание вокзала красовалась большая надпись «Вокзал», а под ней мелким облупившимся шрифтом было указано название поселка. Максим так и не смог вспомнить, как он назывался, хотя и бывал здесь проездом. Без тренировки память быстро вычеркивала неиспользуемые названия и понятия, привычные той жизни.