— Кудааа? — спросил Фил.

— Спите вы, елки-палки, — пробубнил Рустам. — Долгие проводы — лишние слезы.

— В город, — ответил Максим. — Тебе, Фил, берцы привезем и камуфляж, чтобы ты был пастушком на уровне.

— Дааа, — довольно согласился Филипп.

Он вжился в коллектив, и не казался в нем белой вороной или человеком, которым тяготились. Его дар не реагировать на «черный спектр» делал из него безальтернативного пастушка. Ему нравилось пасти, он не уставал от однообразия, самозабвенно гонял коров с места на место, водил на водопой строго по часам, и приводил стадо на вечернюю дойку, где коров доили уже всей командой. Фил загорел, обветрился и поправился.

Маша подошла к столу, появившись в пятне света от телефонного фонаря бесшумно, как привидение.

— Ух ты, Мария, — Рустам взялся за сердце. — Если б не здесь это было, давно бы исчез.

— Ребята, я вас прошу, не рискуйте понапрасну, — она пристально посмотрела на Максима. — Ничего не имеет ценности, кроме жизни.

— Маш, обещаем, что будем осторожны, — Максим взял ее за руку и погладил ладонь. Раньше он так не делал, но в это утро подумал, что если поездка пойдет не по плану, он больше никогда ее не увидит. — Придумайте себе заботу, и время без нас пройдет незаметно.

Маша не отдернула руку, напротив, сжала ладонь Максима. Этот жест имел глубокий смысл, и Максим его понял, отчего ему стало немного не по себе. До сего утра их отношения были дружескими, а тут вдруг такое яркое однозначное проявление симпатии. Максим даже покраснел. К счастью, плохое освещение не выдало его состояния.

— Считайте нас с Рустамом охотниками на мамонтов. Каково было бы, если бы жители пещеры отговаривали их идти на охоту? — Максим выкрутился, как смог, чтобы унять смущение.

— Я больше не отговариваю вас, просто хочу знать, что вы не будете строить из себя героев, — тихо произнесла Маша.

Ее голос дрогнул. Максим смутился еще сильнее, совершенно не зная, как реагировать в таком случае. Он начал делать вид, что собирается.

— Рустам, закругляйся уже! Скоро обед, а мы еще не выехали, — поторопил он напарника.

Через минуту они стояли у внедорожника, раскрашенного зеленой и коричневой краской. Закрасили даже хромированные диски, чтобы они не отсвечивали на солнце. Провожать высыпали все. Начали обниматься. Максим обнял Машу нежно, совсем не дружески, и поймал заинтересованный взгляд ее отца, успевшего отметить этот момент.

— Ладно, всё, мы поехали, — Максим сел за руль.

Дизель заурчал на весь лес, затихая по мере прогревания. Помахав оставшимся в лагере, Максим тронулся в путь. Дружок проводил машину до опушки, затем вернулся.