— Отчего-то я так и думала, — вздохнула Вилюкина. — Видишь ли, последние годы на воздушную кафедру нашего филиала оказывается… беспрецедентное давление.

— С чьей стороны? — немедленно осведомился я.

— Это не столь важно, — отмахнулась Агнесса Игнатьевна.

А давайте всё-таки судить об этом буду я лично? И выводы тоже сам сделаю соответствующие?

И я мигом принялся сканировать поверхностные мысли Вилюкиной. Как и любой другой человек после настолько прямого вопроса, она должна была хотя бы подумать о своих злопыхателях. Где же вы, мои нехорошие? Покажитесь!

Ага… один есть. И еще две дамы. Мужик еще выглядит смутно знакомым, тетенек я точно до этого ни разу в жизни не видел. Но уже есть, с чем работать. Жаль, что даже в мыслях она к ним обращаться не стала, иначе бы я уже срисовал имена.

— Каким образом я вписываюсь в планы ваших недоброжелателей по дальнейшей дискредитации вашей кафедры? — задал я прямой вопрос, не желая ходить вокруг да около.

— К сожалению, идеально вписываешься, — Агнесса Игнатьевна вздохнула еще раз, еще более тяжело и печально. — Ты ведь даже сдачу академического минимума не потянешь.

— Разве кто-то вправе устраивать мне тестирование до конца первой сессии в обход прочих экзаменов?

— Нет, — Вилюкина пожала плечами. — Но всем же понятно, что экзамены у нас ты не выдержишь. А следовательно, дашь еще один повод обвинить меня в некомпетентности.

— Вы только что сказали: всем понятно. А это кому? Леопольду Дамировичу? Или помимо Брунова у вас черные пророки завелись?

— Пойми, Валерьян, я на твоей стороне, — ушла она от ответа. — Но у меня реально связаны руки и ноги. И я не смогу тянуть тебя, когда, образно говоря, ты окажешься под прицелом софитов. Любая моя оплошность или поблажка тебе будет истолкована самым превратным образом.

— От Добросвета, как я понимаю, вы таких проблем, как от меня, не ждете? Кстати, а почему? Он ведь не слишком развитый маг, уж простите, если вдруг обидел чем.

— Его родители… не последние люди. Входят в почетный попечительский совет нашей Академии.

— Вечная история, — хмыкнул я. — Заранее подстраховались, понимая, что их малохольного сынка в противном случае даже на порог Академии не пустили бы.

— Валерьян! — внезапно прикрикнула Вилюкина. — Не смейте так говорить о своих товарищах! Вы и сами, знаете ли…

Я не дал ей договорить. Просто воздушным кулаком показательно снес стакан с канцелярий, стоявший на ее столе. Проделал это, не пошевелив и пальцем и не изменившись в лице.

Озадаченно она посмотрела на рассыпавшиеся по полу ручки и карандаши. Затем подняла взгляд на меня… и робко улыбнулась.