Кандидатуру Валерия Старостина, кстати, раза три выдвигали на пост ректора. Я улыбался, обязательно просил прощения у тех, кто меня номинировал, и отказывался. К тому моменту я взял на себя ровно тот груз ответственности, который и собирался дальше нести. Я не желал распыляться на ненужные мне направления, да и лишняя тяжесть мне была ни к чему. Даже если к ней прилагались всякие интересные бонусы.

Меня во всей университетской жизни интересовало только одно: кафедра прикладного ментала. Мое выстраданное детище. Я сам искал и обучал преподавателей, чтобы уже они несли дальше свет знаний нашим студентам. Я читал лекции, обкатывая их на аудитории с тем, чтобы потом их текст лег в основу учебников. И да: меня частенько упрекали за то, что я пишу слишком уж простым языком без привычной академической зауми. А я же считал это своим тайным оружием. Я специально шлифовал формулировки так, чтобы они с первого же прочтения были понятны любому, чей ай-кю выше ста. Сила не в витиеватости, сила в простоте. Тем более тема работы с менталом весьма сложная, так какой смысл ещё больше её запутывать?

С воспоминаний о прошлом мире мои мысли плавно переползли к видению Карпа Матвеевича. Как ни странно, но я не чувствовал себя напуганным, скорее, находился в предвкушении некоего приключения. Хотя и понимал, что радостным оно, скорее всего, не будет.

Давыдов говорит, что я бежал по частично затопленному коридору, сломя голову. Так торопиться я мог в случае, если бы кому-то из моих близких или знакомых угрожала опасность, и от скорости моей реакции зависело, успею ли я прийти на помощь. Во всех иных вариантах смысла в подобной спешке не было.

Идем дальше. Тот самый незнакомец, который удачно притаился и вырубил меня ударом трубы по голове. Не почувствовать его присутствия и не осознать его коварные намерения я мог лишь в том случае, если бы у него при себе был артефакт сокрытия подобный тому, которым пользовался покойный Ноябрь. И тогда, упрощая схему, что мешает предположить, что незнакомец — это очередное воплощение моего отца, князя Изюмова? Неизвестный мне пока что бастард, чье тело занял ушлый некромант? Вероятность подобного варианта явно выше восьмидесяти процентов. Николай Алексеевич не может простить мне того, что я обвел его вокруг пальца, поэтому всячески готов желать самой лютой кары на мою голову. Страшная это всё-таки штука — уязвленное самолюбие…

Играем в угадайку дальше. Нападающий точно знал, где именно я буду идти. Из этого следует вывод, что всю ситуацию с этим подземным походом изначально инспирировал он сам. Именно ради того, чтобы иметь возможность напасть на меня из засады.