— Так дарил бы деньгами, — хмыкнул я.

— Я тебя умоляю! — Милана грустно рассмеялась. — Он, наверное, единственный, кто в нашей семье грустил, когда окончательно были упразднены монеты. Как услышал о реформе, тут же все свои заначки распотрошил и поволок в банк сдавать. Тяжеленный рюкзак, между прочим, получился. Я пыталась его поднять, поняла, что так можно и поясницу сорвать.

— И сколько ему лет?

— Девятнадцать.

— Учится?

— Нет, — помотала головой девушка. — От отца у него дар природника, но братец счел, что и так всё знает превосходно безо всяких преподавателей. Учиться в государственной академии — терять еще пять лет на отработках. Заниматься в частной — тратить деньги, а для Паши это серпом по нежному месту. И вообще он очень занят, у него же ферма, где постоянно кто-то рожает, кто-то заваливается в спячку, а кто-то жрет как не в себя.

С этими словами она подхватила вилкой рулетик из баклажана с сыром и с мрачным видом принялась его жевать.

— И он, такой самостоятельный, до сих пор живет с родителями? — уточнил я.

Не то чтобы мне так хотелось знать всё-всё про товарища Пашу, но просто стало интересно.

— Разумеется! — хмыкнула Милана, расправившись с рулетиком. — За квартиру платить не надо. Еду готовят. Комнаты убирают. Так с какой стати ему уходить оттуда?

— А если захочется девушку к себе привести?

— Да он скорее на какой-нибудь мадагаскарской лягушке женится! — в сердцах высказалась девушка. — И вообще, что мы все о нем да о нем, будто других тем для разговора нет!

В итоге, когда я через пару часов вышел из комнаты Миланы, нагруженный мусорными пакетами с опустевшими емкостями из-под еды, в голове моей тщетно пытались улечься самые разнообразные сведения о магии воздуха, личности Агнессы Игнатьевны Вилюкиной, её сына, уволившихся преподавателей, а также доброй половины всех студентов-воздушников. Девушке надо было выговориться, а я оказался удачным слушателем: внимательным и не перебивающим.

В итоге мы обменялись контактами, а вдобавок условились. Один стук в стену: я настороже и прислушиваюсь. Два стука в стену: срочно нужна помощь, я выбегаю и ломлюсь к ней в дверь. Быстрый тройной стук с ее стороны, тройной стук с моей стороны: проверка связи и повод заглянуть в сообщения дальфона.

Я зашел к себе, оделся по-уличному, подхватил пакеты и отправился к мусорному баку. Избавился от лишнего и… понял, что возвращаться в общежитие не хочется. А вот навестить бармена будет в самый раз.

Как обычно, устроившись в уголке прямо у самой стойки, я дождался, пока взгляд Александра остановится на мне, и кивнул, что автоматически запускало процесс священнодействия над коктейлем.